Например, среди суждений вы заметили такое: «Я не справился». Эта мысль подогрела в вас чувство вины. Вы заметили, что это не единственная ситуация, где вы думаете о себе в таком ключе. Эти мысли часто связаны с образом родителя, который показывал свое разочарование каждый раз, когда вы приносили домой тройку в школьном дневнике. Тогда бы правило, которое вы нарушили, могло звучать так: «Если я буду ошибаться, я подведу важных мне людей».
4. Давайте попробуем проанализировать это правило. Какую пользу оно несет для вас? А есть ли негативное влияние? Опишите.
Если бы мы продолжили анализировать правило из примера выше, тогда бы мы оценили его пользу в контексте учебы или карьеры. Скорее всего, благодаря такому правилу вы внимательны и ответственно подходите к выполнению задач, стремясь делать свою работу без ошибок. С другой стороны, это правило создает внутри вас напряжение и тревогу перед важными поручениями или вызовами. Вы боитесь совершить ошибку, что приводит к избеганию сложных задач и выполнению их в самый последний момент.
5. Нужно ли уточнить, переформулировать или сделать более реалистичным правило из п. 4, чтобы усилить его пользу? Как бы оно могло звучать по-новому? Напишите.
• Внутри каждого из нас сидят определенные убеждения, которые мы нахватали в детстве от родителей и учителей, по ходу жизни, взяли из общества и ни разу не проверили, подходят ли нам эти убеждения.
• Если соблюдаешь все негласные законы общества, даже самые нелепые или не подходящие твоей жизни, то ты молодец, хороший человек и крайне удобный член любой социальной группы. Скорее всего, еще и несчастливый.
• Жизнью многих людей правят двойные стандарты: мне можно, им нельзя. Если хочется жить в более понятном и подходящем для себя мире, не ругаясь на то, что вокруг одна несправедливость, лучше как можно раньше обнаружить свои двойные стандарты и поработать над ними. Жить станет легче.
В моих заметках давно хранится цитата Джордана Питерсона: «Героическая модель поведения редко оказывается рациональной. Чаще всего любая форма самопожертвования – это безрезультатное сожжение ресурсов». Кажется, она актуальна для культуры труда в России.
И не только труда. Самопожертвование – национальная русская идея. В своих дневниках Федор Михайлович Достоевский писал: «Я думаю, самая главная, самая коренная духовная потребность русского народа есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого, везде и во всем». У нас героизм и самопожертвование считаются невероятным благом. Но я думаю по-другому. Давайте разберемся.
На героизме и страдании построены многие религии: в древних религиозных трактатах полно свидетельств самоотречения и самопожертвования. Например, в житии святого Феодосия говорится, что он носил железный пояс под рубашкой, от которого у него были раны на теле, а иногда давал себя жалить комарам и оводам. В церковных текстах подобное – признак смирения, или благодетель, которая означала победу духовного над плотским. Возможно, пример экстремальный, но суть идеи, думаю, понятна. Культура пропитана нравственным мазохизмом и культом страдания.
Привлекателен в культуре и образ юродивого[17] или персонажи с похожими чертами: вспомните князя Мышкина и Соню Мармеладову. Юродство – это аскеза и подвиг, человек притворяется безумным, ведет себя странно, вызывая насмешки, отвержение и даже травлю, и все это ради смирения. Поэт Вячеслав Иванов писал о том, что русский народ готов умереть, потому что ждет воскресения. Страдай, а после смерти воздастся.
К слову о временах, когда юродивые были в почете: пусть и недолго, но в Москве XVII века существовал запрет на смех. Вспомните все поговорки про смех, которые вы слышали в детстве: «После смеха бывают слезы», «И смех и грех» – в нашей культуре веселье всегда было связано с чем-то «от лукавого». Спросите, при чем тут это и героическое поведение? При том, что герои у нас – те, кто бросается на амбразуру, не щадит себя, выполняет пятилетку за три года, и эти герои оттуда, из фольклора и притч. Помните ли вы хоть одного улыбающегося святого на иконах?
Церковь и культура возвели в культ хмурого героя, который не знает мирских радостей, не смеется и отрывает от себя последнее с мясом. Георгий Гачев, советский и российский философ, культуролог и литературовед, писал, что «в христианстве и на Руси без несчастья и страданий не обратиться на путь истинный»[18]. Он же изучал образ русского народа: в России жизнь больше видится трагедией, чем радостью.
Самопожертвование не ушло со сцены и в советское время, даже когда церкви пришлось потесниться: тогда разгорелся революционный и трудовой энтузиазм. Один институт сменился на другой, а русский человек как жил «не для себя, а для Бога», как не думал о своем материальном достатке, собственных правах, хорошем общественном устройстве, так и продолжил жить для других и некоего идеала.