В тесте вы найдете три опорных пункта, отчасти повторяющих то, о чем в своем исследовании с детьми на Гавайях пишет Эмми Вернер: вовлеченность, контроль и принятие риска.
Под вовлеченностью понимается умение человека включаться в собственные жизненные процессы, проявлять к ним искренний интерес и получать от этого удовольствие. В противном случае можно ощущать себя «за пределами жизни»: она идет, а вы наблюдаете.
Контроль – это понимание того, что бороться нужно и важно, потому что эта борьба может повлиять на исход жизненных событий. Вы выбираете двигаться дальше и сопротивляться неудобным обстоятельствам, понимая, что успех не гарантирован. На противоположном полюсе лежит тотальная беспомощность. Тот, у кого развит контроль, чувствует, что сам управляет своей жизнью, а мы тут с вами именно за этим.
И последний пункт: принятие риска. Здесь человек смотрит на жизнь как на получение опыта. Неважно, что происходит, хорошее или плохое событие, но человек всегда извлекает новые знания, он готов действовать, осознавая, что никакой гарантии успеха нет, и идет на риск, чтобы поменять свою жизнь. В основе этого навыка лежит «идея развития через активное усвоение знаний из опыта и последующее их использование»[35].
Именно «знание о себе и мире» мы тут так тщательно препарируем. Когда внутри звучит собственный голос, а не фразы родителей, учителей или начальников, легче обнаружить свой путь. Идти по нему непросто, но интересно.
Сейчас мой уровень резилентности довольно высок: я научился быстро оправляться от потрясений, потому что их достаточно много. Своей команде в «Палиндроме» я часто напоминаю о том, что нам важно быть твердыми, но гибкими – уметь принимать проблему, но не прогибаться под определенные решения.
Моя резилентность стала развиваться, когда я переехал в Москву в 2013 году. До этого я жил в Оренбурге, где у меня было две работы, устроенный быт, потому что я жил с мамой, там я уже обзавелся хорошими знакомствами, знал, как решить бытовые и рабочие вопросы, куда и к кому обратиться, а тревожили меня только болезни родственников. В Москве я оказался лицом к лицу с большим количеством проблем: тогда мне хватало денег только на аренду квартиры в стиле «бабушкин ремонт», при заезде там даже стояли вещи той самой бабушки, которая недавно умерла и чью квартиру теперь сдали мне. У стены в спальне стояла очень маленькая кровать, на которой я не умещался, и у этой стены тек внешний шов, зимой он промораживался, и от этого все обои были мокрыми. Я мог бы тогда сосредоточиться на том, что в этой квартире невозможно жить, мог бы опустить руки и вернуться обратно в комфортные условия, но решил этого не делать. В голове крутилась мысль о том, что чем быстрее я продвинусь дальше в городе и на работе, тем быстрее покину эту квартиру. Пришлось заново выстраивать свою жизнь – так и начался мой, еще не сформулированный и не до конца осознаваемый, путь к жизнестойкости.
Говорят, есть латентная жизнестойкость, которую могут разбудить жизненные трудности. В любом случае стойкий вы от природы или только учитесь, развить резилентность можно. Что для этого делать?
В популярной психологии есть установка, что можно намечтать себе идеальную жизнь. Для этого нужно всего лишь научиться позитивно думать. Мы настолько боимся взглянуть на плохие сценарии, что запрещаем себе даже их представлять. Однако, если проиграть худшие исходы и наметить план действий, это избавит нас от зацикленной тревоги. Это не значит, что таким образом мы притянем плохой сценарий. Это значит, что, если он запустится, мы будем знать, как его пережить.
В 1979 году два психолога – Лорен Эллой и Лин Абрамсон – открыли такое явление, как «депрессивный реализм». Они создали эксперимент, сутью которого была иллюзия контроля: испытуемым казалось, будто они контролируют то, что на самом деле никак от них не зависело.
Ученые сформировали[36] две группы студентов: в одну вошли люди, подверженные депрессии, во вторую – без ее признаков. Задачей участников было оценить, насколько они влияют на свет, который либо включается, либо нет при нажатии на кнопку. Разумеется, никакой связи между кнопкой и светом не было: он всегда включался по-разному. Оказалось, что участники эксперимента без признаков депрессии часто переоценивали собственный контроль над ситуацией при удачных «попаданиях» и сильно недооценивали себя при проигрышах. В то время как студенты, подверженные депрессии, давали куда более точные суждения относительно собственного влияния на свет. Эллой и Абрамсон предположили, что депрессия убирает необоснованную иллюзию контроля.