Сначала Зелимхан прицелился в лоб Донагулова, точно между глаз. Чтобы развеять по ущелью его мозги. Потом перевел прицел на сердце. Но абрек не нажимал на курок. Выстрел в лоб или в сердце сразу же убил бы этого вонючего подонка! Зелимхан не хотел, чтобы он умер так быстро. Надо, чтобы он жил, но жил в каждодневных муках. Как и семья Зелимхана. Чтобы он был ни живым и ни мертвым. Куда же стрелять? Офицеры дошли до середины моста. Внезапно Зелимхана осенило. Говорят, у Донагулова очень красивая жена. Он ее безумно любит. Но, несмотря на это, говорят, этот аварец еще и большой любитель ходить к чужим женщинам. Словом, этот Донагулов... в мужской одежде. Надо отстрелить ему мужское достоинство, чтобы до самой своей смерти он мог любить женщин только глазами...
- Аллаху акбар!
Четыре винтовки выстрелили одновременно. Андронников и два других офицера упали. Донагулов сначала схватился за живот ниже пупка, наклонился вперед и медленно упал на колени. В это время раздались выстрелы и засевших внизу товарищей Зелимхана. После чего и здесь, и там началась беспрерывная пальба. Из-за растерянности офицеров среди солдат возникла паника. Конные казаки, дагестанцы и пешие солдаты перемешались, превратившись в живой клубок. Растаптывая убитых и раненых, не обращая на них никакого внимания, они бегали по дороге в поисках укрытия. Пришедшие, наконец, в себя офицеры стали наводить кое-какой порядок в рядах своего войска. Укрывшись за валунами и в ямах, отряд открыл беспорядочную стрельбу во все стороны. Заработали пулеметы. Но даже целый год такой стрельбы не смог бы причинить вреда Зелимхану и его товарищам. Пули же абреков попадали точно в цель. Враги падали убитыми и ранеными. Раненые стонали, кричали, тщетно зовя на помощь. На них никто не обращал внимания. Воспользовавшись суматохой, ингуши, принудительно вовлеченные в отряд, ускакали прочь.
Поняв, что стрелять в камни бессмысленно, отряд собрал убитых и раненых и, во избежание еще больших потерь, повернул назад.
Когда отряд отошел на недосягаемое для их пуль расстояние, Зелимхан поставил приклад нагретой стрельбой винтовки на землю. Он смотрел вперед, пока последний солдат не скрылся из вида. Потом опять, как и перед боем, воздел руки, устремил ясный взор на небо поверх гор и воскликнул:
- О Аллах, наш Всесильный, Милосердный и Щедрый Владыка! Мы славим Тебя за то, что ты дал нам силы одержать победу над этими гяурами!
Когда подошли сидевшие в засаде товарищи, Зелимхан ушел еще выше в горы.
В ущелье Ассы установилась тишина, будто здесь никогда не было войны.
Воистину, друзья те, кто наши кандалы надели на себя...
Хисроу
