С вечера стрельба прервалась и затихла до 12 часов ночи, когда она внезапно возобновилась и продолжалась 7-10 минут, причем, ясно были слышны характерные выстрелы Зелимхана из пещеры.
Следующие одиночные выстрелы последовали в шестом часу утра и более не возобновились. Утром с рассветом люди с постов были сменены частями из резерва.
Вслед за сим прапорщик Гамиев испрашивал у меня разрешение осмотреть пещеру, так как, по его убеждению, Зелимхан ночью вышел из нее. При осмотре Зелимхана действительно там не оказалось...
...В заключение считаю своим долгом доложить, для того, чтобы положить конец этому гнусному издевательству над правительством чеченского населения, в особенности же харачойцев, которые 13 лет кормят и укрывают его в 3-х верстах от своего селения, а в 600-х шагах от пещеры, искусственно укрепленной руками этого же населения, находятся кутаны тех же харачойцев, которые ежеминутно обращаются с ним не как с разбойником, а как с желанным имамом Чечни, который служит орудием борьбы с правительством политиканствующих интеллигентов и шейхов, всеми средствами тормозящих русское влияние в Чечне, и легендарным народным героем защитником их от этого влияния, я нахожу необходимым применить к населению Харачоя единственное радикальное средство, а именно: предъявить к населению Харачоя и ко всем ближайшим и дальним родственникам Зелимхана категорическое требование выдать его в недельный срок, в противном случае разгромить все харачойское селение как неверноподданного Его Императорскому Величеству государю Императору.
Подполковник Н. Каралов".
<p>ГЛАВА XXIV В СИНЕЙ СИБИРИ</p>С отчизною нас разлучили враги,
Ослаблены голодом, холодом, горем,
Как призраки бродим по синей Сибири,
И нет кроме Бога товарища с нами.
Народная песня
Жизнь в Гати-юрте текла своим чередом. От больших бед Аллах миловал, а к малым гатиюртовцам было не привыкать. По аулам рыскали отряды карателей. Хотя их действия в Чечне были не столь безжалостными, как в ингушских аулах, немало чеченцев было схвачено ими и брошено в застенки. Для этого каратели находили сотни поводов. Больше всех страдали аулы, откуда родом были товарищи Зелимхана, иные неугодные властям люди, известные воры и грабители. Вслед за ними шли аулы, на которых были непогашенные налоги и штрафы. До всех ичкерийских аулов дошли известия о том, что разрушены Нелхе, Коке, Цорхе, а их жители сосланы в Сибирь.
Три года назад, после убийства Зелимханом начальника Веденского округа полковника Галаева, с ближайших к Ведено аулов было собрано 16426 рублей. Деньги эти предназначались тому, кто выдаст властям, живыми или мертвыми, Зелимхана и его ближайших соратников. А в этом году с аулов было собрано еще 100000 рублей для содержания войск, размещенных в Чечне и Ингушетии. Более того, в не уплативших государственные долги, в проявивших непокорность или повинных в чем-либо ином перед властями аулах размещались военные отряды. Аульчане должны были размещать их в своих саклях, обеспечивать едой, а их лошадей - фуражом. Вдобавок, при их передислокации горцы обязаны были выставлять подводы. И все это совершенно бесплатно, не рассчитывая даже на элементарную благодарность.
