- Я знаю. Но все это неправда, - произнес он, глубоко вздохнул. - Меня тоже не радует такая жизнь. Ни минуты покоя. Я ем горячее и ложусь в теплую постель только изредка, когда оказываюсь в доме верного человека. Все остальное время провожу в лесах и горах, словно дикий зверь. Под открытым небом, летом и зимой, всегда. И не я один влачу такое существование. Но я не убийца. Я убиваю коварных псов, хакимов этой власти и их помощников, чьи руки и морды в чеченской крови. Ни одного человека я не убил предательски, из-за угла. Прежде чем наказать кого-нибудь из них, я заранее объявляю им свой приговор: если прекратишь злодеяния - ты свободен, если нет - я убью тебя. Предельно коротко и предельно ясно. Я безжалостно убиваю того, кто гонится за мной, даже не находясь на службе, пытаясь получить объявленный за мою голову выкуп. Я убиваю доносчиков и предателей. Я враждую не с русскими и не с христианами. Я не убивал ни одного мирного русского или христианина. Я воюю с царской властью, ее хакимами, их приспешниками, с теми, кто держит нас в угнетении. Будь они мусульмане, христиане или вообще безбожники. Будь они русские, чеченцы, грузины, аварцы или осетины. Будь они моим отцом, братом или сыном! Я воюю именно с ними. Грабежи! Да, я граблю тех, кто сосет кровь народа, нажил добро неправедным путем. Я опустошаю царские банки. Я увожу в плен богачей и беру с них выкуп. Но из всего, что приходит в мои руки, на свои личные нужды я не трачу ни копейки. Раздаю все обездоленным. И не только чеченцам, мусульманам, но и русским, и другим. Бедным, нищенствующим, которых жизнь бьет если не как нас, то почти как нас. А многих из тех грабежей, которых власть приписывает мне, я не совершал вовсе. Али, я не граблю путников, мирных людей. Только богачей, сосущих кровь народа. Граблю банки, кассы. Есть злодеи из русских, чеченцев и других народов, которые занимаются грабежами, называя себя Зелимханом или его товарищами. Многие из них действуют по указке и с ведома власти. Чтобы запятнать мое имя в глазах народа, чтобы народ не доверял мне, относился ко мне враждебно. Если в мои руки попадается кто-то из таких, я жестоко караю его. Отвожу его к ограбленному им, заставляю возвратить награбленное и на глазах пострадавшего избиваю. Но до всех этих подлецов у меня просто не доходят руки.
- С одной стороны ты, конечно же, прав, Зелимхан, - Али продвигался к своей цели. - Никто не может осудить тебя. Но от того, что ты будешь раздавать деньги, добытые тобой из банков и ограблением богачей, люди не обретут права и свободы, они не станут богаче. Ты не задумывался над этим, Зелимхан. От того, что ты будешь убивать царских хакимов, власть не падет. На место убитых назначают других, наиболее грязных и жестоких. Вдобавок, когда ты убиваешь одного хакима, власти в ответ убивают десять безвинных чеченцев и сотню ссылают в Сибирь. Сам не зная и не желая этого, ты приносишь людям горе. Власть, в конце концов, убьет тебя. Или в открытом бою, или же коварством, руками какого-нибудь предателя. За твою голову власти объявили 18000 рублей денег и триста десятин земли. Эти деньги взяты не из казны государства или карманов богачей. Их собрали с чеченских бедняков. И земля эта тоже народная. Ну ладно, появится после тебя еще один Зелимхан. И с ним, в конце концов, будет то же самое. Нет, этот путь не приведет нас к победе. Зелимхан печально засмеялся.
- Али, что взять с остальных, если и ты так говоришь? Царские войска уничтожали аулы еще со времен шейха Мансура, ссылали горцев в Сибирь, где они пропадали без вести. Разве все эти беды происходили по моей вине? Я ведь только сорок лет на этой земле. Что же мне делать? Или жить, терпя несправедливость и жестокость царя и его власти, согласившись с некоторыми муллами, которые утверждают, что всякий царь и всякая власть от Аллаха?
- Нет, Зелимхан, я не призываю к этому ни тебя, ни кого бы то ни было. Но от того, что ты будешь убивать хакимов, царская власть не падет. Чеченцы не смогли свергнуть ее даже за восемьдесят лет беспрерывной войны. Не смогли мы и остановить рвущихся на наши земли русских. Этого не удалось добиться ни одному народу, живущему в России. Сколько раз они поднимались, и в одиночку, и вместе с соседними народами. Но каждый раз власть купала эти народы в их собственной крови. Не смог свергнуть эту власть и огромный, многочисленный русский народ. Победить можно лишь в том случае, если объединятся все народы России - мусульмане и христиане - и поднимутся как один против царя и его власти. Ты сказал, что матерью всех наших бед и несчастий является существующая власть. Ты прав. Пока есть эта мать, ее детеныши - богачи, генералы, офицеры - будут плодиться и расти. Именно поэтому и бесполезен твой путь - путь уничтожения хакимов. Чтобы не рождались эти детеныши, которые и превращаются в хакимов, надо уничтожить мать, рожающую их, - царскую власть. Мы получим свободу лишь тогда, когда уничтожим ее и установим свою, народную власть, власть бедняков...
