- Он два года назад возвратился из Сибири, провел там 27 лет. Так же хорошо он говорит на турецком и арабском языках...
В задних рядах толпы вдруг появилось какоето движение. Посмотрев туда, Мудар увидел пеших солдат и конницу, приближающуюся с трех сторон...
Когда взвод солдат, направленный для разгона митингующих, отказался применить против них оружие, в Грозный срочно были стянуты воинские части. Это их передовые отряды видел сейчас Мудар.
- Чеченцы! К сказанному только что этим русским мне добавить нечего. Все предельно ясно, - Овхад закруглял свою речь. - Свободу, отнятую русским царем, горцы смогут вернуть только с помощью русского народа и других народов России. Поэтому долг чеченского народа, который страдал и страдает больше всех, с которым обращались наиболее жестоко, установить тесные дружеские связи с народами России, борющимися за свою свободу, встать с ними в один ряд. Но ваша позорная миссия в России никоим образом не будет способствовать этому, наоборот, вызовет между нашими народами недоверие и вражду. Вы станете позором нашего народа. Представители чеченских аулов направили сегодня телеграммы в адрес наместника Кавказа и в Государственную Думу на имя нашего депутата Таштамира Эльдарханова...
Солдаты первой роты заняли железнодорожный путь. Вторая рота вывела из депо паровоз и выставила вокруг него охрану. Третья рота, пулеметная команда и казачьи конные отряды получили приказ очистить платформу, вокзал, вокзальную площадь и примыкающие к ней улицы от митингующих рабочих. Наступавшие с трех сторон солдаты и казаки прикладами и нагайками оттеснили толпу к стене здания вокзала. Здесь команда курсантов стала зверски избивать людей. Многие рабочие, собравшись в организованные группы, оказывали военным сопротивление, не отступая ни на шаг. Под их дружным натиском курсанты начали отступать, но прибывшая им на выручку пулеметная команда взяла рабочих в плотное кольцо окружения. Оттесненные из других мест рабочие тоже стали подходить к вокзалу, в результате чего толпа здесь быстро возросла. В солдат полетели камни, куски битого кирпича, железки - словом, все, что попадалось под руки рабочим. То здесь, то там раздавались выстрелы, слышались глухие удары прикладов, свист нагаек и шашек. Под градом камней кони ржали, вставали на дыбы. Со всех сторон доносились ругань и стоны. На раненых никто не обращал внимания, их топтали свои и чужие.
Среди всего этого апокалипсиса до ушей Мудара дошли последние слова Овхада:
- Слышите, чеченцы! Вас везут, чтобы вы где-то там проливали кровь таких же несчастных! Позор вам, если поедете туда!
- Будьте вы прокляты, если поедете! Да встретит вас там смерть! - крикнул из толпы какой-то чеченец.
Паровоз, который рабочие несколько часов назад отцепили от вагонов, вывели из депо и под охраной солдат, стоящих по обе стороны платформы, подогнали обратно к вагонам с наемниками. Состав внезапно дернулся, повалив на спину Мудара. Раздался резкий гудок, и эшелон медленно тронулся. Постепенно набирая скорость, он помчался куда-то на запад.
Мудар был беден. Безысходная нужда пристрастила его к спиртному. Зеленый змий же в свою очередь превратил его в безвольное, беспринципное существо. Но, не смотря ни на что, в глубине души Мудар оставался горцем. Там, в тайниках его сердца, вызывая в нем муки, восставал один из благороднейших обычаев чеченцев, который запрещал поднимать оружие против невооруженного человека, даже если это твой кровный враг.
"Нас ведут против слабых, безоружных людей, чтобы избивать их, как это делали сегодня солдаты и офицеры. Какой позор! Но что же делать? Деньги я уже получил и истратил. Я не смогу их вернуть. А подписанная мною бумага находится у полконака... Что, если сбежать на первой же станции? Тогда схватят и сошлют в Сибирь..."
От злости на самого себя Мудар заскрежетал зубами и сжал кулаки.
"Даже Расу оказался умнее меня. Он послушался Овхада. А сам-то Овхад! Это же необычный человек! Он воевал рядом с Алибеком-Хаджи. Говорят, боролся против царской власти в Грузии и Баку. Двадцать семь лет провел в Сибири. И не покорился. А ведь мог жить припеваючи, ни в чем не нуждаясь. Видимо, у него свое понимание жизни и правды. Я же оказался слабым человеком. Я всегда думал только о выпивке..."
Да, конечно. Нет на земле силы, способной напугать, усмирить, покорить Овхада. Он не забыл друзей, своих боевых товарищей, погибших в борьбе за свободу своего народа, умерших в далекой, холодной Сибири, - Кори, Болат, Кайсар, Юсуп, старики Мачиг и Васал, казненные Алибек, Дада, старый Умма. Сотни и сотни тысяч чеченцев, павших на полях сражений последних двухсот лет, имена которых он не знает. Ни на минуту не забывает он свой народ, стонущий под бременем царского гнета...
