– Прошу, позабудь о ненависти к братьям. Можно ведь сбежать и спрятаться…
–
– Зачем же ты цепляешься за прошлое, которое помнишь лишь ты один?
– Больше у меня ничего нет, – рявкнуло Чудовище. В его голосе сквозила горечь, а вскоре вес, давящий на Эрис, слегка заколебался. Девушка вдохнула и заколотила кулаками по великанской груди, силясь вырваться. Но стоило ей пошевелиться, и она с удивлением поняла, что дрожь исходит вовсе не от ее тела.
Девушка замерла и подняла глаза. Потянулась к его рукам. И в этот самый миг поняла, что ей больше не страшно.
– Я помню свою историю и все то, ради чего живу, – прогремел великан. – Больше не сбивай меня с пути.
– Когда ты научил меня всему, что я знаю, ты окружил меня пониманием, какого я прежде никогда не встречала. Когда ты открыл мне свое лицо, ты показал готовность пожертвовать гордостью. – Эрис сглотнула. Вот она, та самая точка, куда ее вел жизненный выбор, вот тот самый момент. – А в танце ты дал мне понять, что готов пытаться.
Великан задышал медленнее.
– Нет, – ответил он хриплым, пропитанным горечью голосом. – Не могу.
– Ты ведь уже проиграл, – напомнила девушка. – Можно снова и снова прокручивать в голове мысли о поражении, думать, что бы ты изменил, но этим делу не поможешь. А если ты опять вступишь в битву, проиграешь вновь.
Великан приник к девушке. Его дыхание обожгло ей лицо холодом.
– Не надо было тебе возвращаться, – прошептал он.
– А я рада, что вернулась, – ответила Эрис и прижалась к его лбу своим.
– Ты отняла у меня все, чем я был наполнен, – процедил он. Его слезы падали Эрис на щеки, бежали вниз по шее.
Она подняла раскрытую ладонь, нащупала руку Чудовища и обхватила два пальца. Кожа у него по-прежнему была холодной. Эрис положила ладонь великана себе на плечо, нежно провела по ней кончиками пальцев, точь-в-точь как в тот день, когда он впервые снял при ней капюшон. Чудовище не отстранилось, чувствовалось, что и оно все помнит.
Мысли Эрис прояснились. Она четко поняла, что сделает дальше. К этому чувству она уже начинала привыкать, и это успокаивало. Великан показал ей свое лицо, хотя прежде скрывал его от всех, даже от себя самого, что это, если не знак доверия? Хотя он ждал от нее предательства с тех самых пор, как начал учить ее магии, и хотел убить, когда она выполнит обещание. Воспоминания о преступлении братьев неподъемным бременем лежали на его душе, отягощали мысли. Эрис понимала, что от них уже не избавиться. Сейчас в ее силах только одно: показать в ответ, как она доверяет ему.
– Надо было сделать это тогда ночью, на крыше, где ты впервые показал мне себя.
Эрис обвила его руками, прижалась к нему. Великан, точно его застали врасплох, робко – с удивительной для такого сильного тела нежностью – коснулся ее талии – ему явно не хотелось причинять ей боль, но и с желанием заключить ее в крепкие, страстные объятия трудно было бороться.
– Мне так жаль, что я раньше этого не говорила. – Девушка осторожно смахнула слезы великана, приподнялась и поцеловала его. Губы у Чудовища оказались холодными, сухими, кожа на них шелушилась, но ее это нисколько не отвратило. – Я люблю тебя.
Великан перестал бороться с собой и подхватил Эрис на руки – он так крепко прижал ее к себе, что оторвал от пола, – а потом со всей страстью ответил на ее поцелуй.
– Люблю, люблю, люблю тебя, – прошептал он, обжигая ей ухо своим дыханием.
Его пальцы нырнули под кружево рубашки, расстегивая ее. Вскоре Эрис уже лежала под ним обнаженной. Холодный лунный свет лился ей на кожу.
Чудовище бережно опустило ее на кровать самого верхнего этажа. Эрис повернулась набок и стала смотреть на небо. Ветерок слизывал пот с ее тела. Великан устроился рядом. Сердце у него по-прежнему колотилось, а тепло еще не успело рассеяться.
Он провел когтями по ее спине.
– У тебя тут царапины, – тихо подметил великан. – Это из-за разломанного пола. Надо было нам на кровать переместиться.
От его касаний по телу Эрис побежала дрожь.
– Я ни о чем не жалею.
– Ты меня изменила, – проговорил он. – Я и не думал, что смогу кого-нибудь полюбить… и что полюбят такого, как я.
Эрис смотрела на небосвод, молча припоминая имена созвездий. Вдалеке захлопали крылья. Наверное, какая-то птица не смогла преодолеть горный хребет и протиснуться на эту сторону. А где-то там продолжала свой путь городская армия. Она шла сюда за ним.
Думать о близкой войне не хотелось, особенно теперь, когда они лежали бок о бок и им было вместе так хорошо и спокойно. Эрис повернулась к великану и стала ласково играть со шрамами на его теле. Она пробежалась подушечками пальцев по бугоркам на его груди, вычерчивая узор клейм. Наклонилась и стала целовать их, медленно поднимаясь к плечам и шее, а потом впилась во влажные губы. Великан коснулся ее талии, не прерывая поцелуя. Ободранная кожа засаднила под его пальцами.
