Но радость потускнела. Как Эрис ни хотелось позабыть обо всем и сделать вид, что они просто провели очередную ночь в обсерватории, она знала, что ее путь неизбежно закончится у трона свергнутого короля.
– А можно как-нибудь снять проклятие? – наконец спросила она. – Сломать печать, которая сдерживает твою магию?
–
– Значит, это навсегда. Да, плохо дело, – пробормотала девушка. – А ты… можешь добровольно отказаться от бессмертия?
Великан нахмурился, точно эта мысль никогда еще не приходила ему в голову.
– Не знаю. Я ни разу не пытался. Сейчас меня беспокоит лишь двойственность нашей магии. Магия отвергает магию. Я еще не до конца понял эту идею, слишком уж она нова. Если мою магию уничтожить, наверное, и бессмертию придет конец, а вместе с ним и проклятию.
– Но сейчас твоя жизнь тесно сплетена с магией, – напомнила Эрис. – Если совет победит твои чары, тебя убьют.
– Верно. Это опытные чародеи, им под силу меня одолеть безо всяких последствий. – Великан кивнул на грозовые тучи над обсерваторией. – Но все, что ты тут видишь, – засуха, пустыня, – это мои попытки впитать силу твоей магии, чтобы укрепить свою. Не так уж я и беспомощен.
– Но если ты погибнешь и я захочу тебя вернуть…
Чудовище тяжело вздохнуло.
– Эрис, мы же это уже обсуждали.
– Давай продолжим. Пожалуйста.
Великан уткнулся носом ей в шею.
– Забудь, что ты проводник для магии. Вспомни, что чувствовала во время пробуждения, и усиль эти ощущения.
Эрис нахмурилась.
– Как можно усилить спокойствие? Это все равно что пытаться сделать тишину громче.
– Видишь, не все так просто. Я могу посоветовать только нырнуть корнями еще глубже, впитать всю силу и попробовать. Я пытался. Не получилось. И теперь эти люди прокляты, обречены снова и снова переживать предсмертные секунды. – Великан содрогнулся и крепче прижался к девушке. – Конечно, промельк жизни лучше небытия, но он муке подобен.
– Значит, биться нам нельзя. Надо сделать так, чтобы тебя не нашли.
– Есть другой путь, – сообщило Чудовище и легло сверху, обхватив ладонями лицо Эрис. – Слейся со мной, черпай мою магию. Если будем действовать вместе, есть шанс их победить.
– Я не стану воевать с сестрами.
– Не с сестрами, а с Кешгиумом. Если совет это все задумал, как ты и рассказываешь, мы дадим ему отпор, а сестер не тронем. Придумаем, как их уберечь.
Биться или спрятаться. Второй план она представляла очень смутно. Как беспрепятственно оградить Чудовище? Если совет может ворошить пепел и рассекать камни чарами, великану негде спрятаться. Но и кровопролития девушка не хотела. Если они проиграют, в городе появятся новые статуи с изображением поверженной Твари, одна страшнее другой. Нельзя гарантировать победу в битве с тремя магами и их батальонами, даже если действовать совместными силами. А за призрачный успех она получит бессмертие, всецело подчинится магии и прослывет колдуньей.
Эти мысли она решила не высказывать, но Чудовище прочло это по глазам и приподняло ее подбородок длинными пальцами. Потом склонило голову набок, ловя взгляд девушки.
В глубине души встрепенулась юношеская вера в то, что она все же сумеет их спасти.
– Наверное, лучше было бы, не появись из-за меня та трещина в горе. Тогда отец и не смог бы посадить эти розы.
– Тогда мы бы не встретились.
– Думаешь, оно того стоит? Столько гнева, сплошная разруха, а в награду лишь любовь?
Великан прижал ее к матрасу, обхватил ногой ее бедра.
– Эрис, если бы я знал, что ты меня полюбишь, я бы ждал у горы и не побоялся бы вечных мук.
Девушка радостно рассмеялась, устраиваясь поудобнее.
– Это ты сейчас так говоришь. Подожди несколько столетий – и начнешь на стену лезть от моего упрямства!
– Ты как-то сказала, что никогда не будешь мне лгать, – напомнило Чудовище без тени веселости в голосе. – А я надеюсь, что ни разу не дам тебе повод усомниться в правдивости моих слов. Радость, которую ты мне даришь…Такого я не испытывал никогда, даже в тот краткий миг, когда стал хозяином всего мира. Ты готова была рискнуть жизнью, лишь бы меня защитить, ты показала мне и моему краю, что такое сочувствие. Такого в моей жизни еще не было. Прежде я никогда не любил. И я твой, целиком и полностью.
Тронутая этим признанием, девушка прижала Чудовище к себе, впилась ему в губы страстным поцелуем. Отчаяние, которое она ощутила в усыпальнице, преобразилось в нечто другое – в гнев. За ним явится совет. Трое сановников, которые появляются только на церемониях, а все остальное время скрываются в Храме. А с их именами на устах выступит армия – людское море в одинаковых доспехах, в котором не будет ни единого знакомого лица. Лишь безымянные души, к которым она никогда не прикоснется и которых так и не узнает.
