Буря и пламя полностью

– Ты не можешь умереть, – прошептала Эрис, обхватив его грудь дрожащими руками. Она принялась тормошить его, чтобы он только проснулся. Травинки вынырнули из земли, ветви простерлись у них над головами. Водопады наполнились дождевой водой, а бездна под ними обернулась настоящим океаном. А он все не просыпался.

Пришло время для решающего стежка на ткани ее жизни. Она познала любовь, обрела цель, но едва успела вкусить ее сладость, прежде чем начался сущий кошмар.

Земля под Чудовищем размягчилась, превратилась в топкую грязь, а из нее вынырнули лозы и обвили его тело.

– Нет, не забирайте его! – вскрикнула Эрис, борясь с чарами, влекущими его вниз.

Магия Чудовища больше не жила в его теле. Темная армия взревела громче, наделенная отныне безграничной силой. Она ринулась вперед, накрыла мраком землю, заставила белое войско отступить. На горизонте вспыхнуло пламя, алой стеной заслонило то место, где прежде высились горы. Стражники срывали с себя доспехи на бегу и бросались прямо в огонь, лишь бы уйти от призрачной армии. Черный туман смешался с огнем, утратил очертания, рассыпался под дождем. Войско построилось заново, готовое дать отпор неприятелю.

Слезы Виктории сменились торжествующим выражением.

– Дело сделано, – объявила она. Ее жезл засиял, окружил их с Констанцией куполом, защищавшим от колкого града. Свет обволок высокие фигуры сестер.

Констанция убрала меч в ножны и протянула руку Эрис.

– Прошу тебя, пожалуйста, вернись, – сказала она. – Все кончено.

Взгляд Эрис остался безучастным. Она ничего вокруг не слышала, а исход битвы совсем ее не волновал. Ни раны, ни оледенелые капли дождя не причиняли боли. Он мертв – это все, что имело значение.

Тело Чудовища потихоньку тонуло в земле.

– Нет, нет, – твердила девушка. – Прошу, не забирайте его. – Она не сводила глаз с возлюбленного, стараясь запечатлеть в памяти его лицо, пока он совсем не пропал. Она дышала исступленно и часто, стараясь запомнить все. Их первый ужин. Гнев в его голосе, когда он впервые рассказал о братьях. Сны, которые она о нем видела. Сад, поля боя, обсерваторию. Крышу, звезды, окружавшие их.

– Он связан с нами, к нам и вернется, – прошептала земля.

– Нет! – Эрис свернулась клубочком и приникла к груди Чудовища. Она отогнала от себя все, что видела, слышала и чувствовала, и прильнула к возлюбленному, вжалась сердцем в его тело, передавая ему свой пульс. – Отныне я с тобой связана. Не забирайте его.

Она потянулась вниз, отыскала корни его магии, пронзившие рыхлую землю, воду, каменистый пласт, уходящие все глубже, глубже, глубже, прямо в земную кору, в жерло вулкана, в огонь. Эрис уже как-то раз заглядывала в самое сердце магии, но его чары были совсем другими. Этот бескрайний океан был окружен темнотой, а его гладь тревожил дождь, хотя никаких туч и в помине не было. Только и нужно было, что коснуться воды.

У зернышка есть источник.

Эрис нырнула в глубину.

Сердце охватило ликование. Вокруг завыл ветер, превратив ураганные тучи в туманность. Камни и осколки с поля боя поднялись в воздух.

Сквозь Эрис заструился бессмертный поток жизни. Ее слух наполнился миллионом голосов: она слышала, как травинки пробиваются сквозь землю, как жужжит знойный воздух, будто дневная мушка. Перед ней развернулся целый мир. Кожу согрело тепло сотен тысяч солдат, звезд, начертавших им путь, семей, которые они так любили, короля, которому служили.

В эпицентре магического урагана она разглядела и его – мальчика, который коснулся океана и повелевал штормом, короля, воевавшего с теми, кого он любил, человека, который боялся гибели и достиг бессмертия.

А он увидел ее – несчастную девочку, чья жизнь была пустой, порывистой, бездумной, а потом обернулась огнем и расплавила железную дамбу.

– Ты ураган, – сказала она, – беспощадный вихрь, яростный, точно молния и грозовое небо. Ты непредсказуем, и, когда закрываю глаза, я слышу эхо твоего грома.

– А ты вулкан, – отвечал он, – и земля ревет и дрожит, повинуясь тебе. Ты неукротима, и от твоих касаний у меня вскипает кровь.

Буря и пламя. Мы разрушим друг друга.

Но в нашем хаосе никому больше нет места.

Эрис раскинула руки, сливаясь с ним всем своим существом. Он был пропитан теплом и, казалось, сам удивлялся силе своих чувств.

– Я хотел умереть за тебя, – признался он.

– А я жива благодаря тебе.