Буря и пламя полностью

– Нам пришлось бежать из нашего единственного дома, да еще с пустыми руками! У нас не было знакомых, мы не понимали, что нас ждет, не знали даже, выживем ли! А ты, – накинулась она на Чудовище, мигом позабыв о вежливости, – ты дал ему семена? Зачем, чтобы моя семья вечно помнила о твоем самолюбии?

Нападки вывели Чудовище из задумчивости.

– Эрис, поверь мне, – качая головой, произнес он. – Я дал твоему отцу семена вовсе не для того, чтобы поглумиться над его бедами.

– А зачем тогда? – прошипела она, отшатнувшись от него. – Они не могли нас прокормить, их нельзя было продать, ими не погасить долг. Когда ты был королем, ты и к своему народу так относился?

– Возможно, мое золото лет на десять избавило бы твоего отца от невзгод, – подметило Чудовище, пропустив колкость Эрис мимо ушей. – Но засуха ведь никуда бы не делась. Вы бы, как и раньше, пахали, не получая никакого урожая, только теперь кредитором был бы я. Разве не в таком же положении был твой отец, когда пришел ко мне? Жизнь твоей семьи ни капли бы не изменилась.

Горло Эрис сдавило от гнева.

– Откуда тебе знать? Может, через год засуха бы закончилась! Может, ты бы нас спас!

Чудовище наклонилось вперед. От его ледяного дыхания по коже Эрис пробежали мурашки.

– Но она не закончилась. Твой город до сих пор борется за жизнь. Возможно, твоя семья и жила бы припеваючи посреди погибшего мира, но мне не хотелось усугублять его участь. Неужели ты поступила бы по-другому?

Засуха продолжалась уже три с лишним десятка лет. Золотистые пшеничные поля теперь можно было увидеть только на картинах, и Эрис понимала, что через год ничего не изменится. Этот ужас нескончаем. В город продолжат стекаться беженцы и трудиться до изнеможения, как ее отец.

Ей повезло. Семья Эрис могла бы умереть с голоду за городскими воротами, как многие бедняки, которые прибыли вместе с ними. Из-за Чудовища им пришлось рискнуть жизнью, ведь мировую катастрофу, само собой, никак нельзя было сравнить с невзгодами одного-единственного человека.

И в этой своей жестокости великан походил на Викторию.

Эрис поджала губы.

– Мы выдирали травинки у дороги. И жевали их. Потому что еды совсем не было.

Великан вскинул руки в успокаивающем жесте, хоть это и было бесполезно.

– Я понимаю твою злость, – заверил он ровным бесцветным голосом. – Но я не хотел…

– Почему мне снится, как твои розы нападают на город? – спросила она, не желая слушать его оправданий. – Что это, правда, выдумка или пророчество?

Чудовище отступило. Великан немного помолчал, потирая ладонь большим пальцем, а потом ответил:

– Это ночной кошмар, не больше.

«Лжец из него никакой, как и из меня», – подумала Эрис.

– А вот и неправда, – сказала она. – Мне уже дважды они снились. Это не совпадение. Ты на меня эти сны насылаешь?

– Я таким не занимаюсь, – возразил он. – Маг не может контролировать сны. Они путаются в голове у того, кто их видит, а потом и вовсе забываются. Даже если бы хотел, я бы не смог ими управлять, в своем-то состоянии.

Этому Эрис поверила.

– Розы говорили со мной в обличье двух ребятишек. Они сыпали загадками, которых я не поняла. И упоминали про короля. Это ты?

Чудовище снова выдержало паузу.

– Нет.

– Но ведь они наверняка волшебные. Отец сказал, что посадил их уже давно, но распустились они только сейчас, а значит, ты наверняка…

– Довольно! – отрезал великан. – Твои сны – это просто фантазии. Розы самые обыкновенные. Они погибли, как и всё на моей земле. Я дал твоему отцу семена, чтобы подарить им жизнь вдали отсюда.

Всех мировых запасов спокойствия не хватило бы, чтобы унять гнев Эрис.

– Ну понятно, тебе важнее, чтобы какие-то там древние семена проросли, а на то, вернется ли человек с того света, плевать!

– Эрис, твой отец умер, – резко напомнил великан. – И никакая магия на свете не сможет его воскресить.

– Ложь! – крикнула девушка, давая свободу мыслям, переполнявшим разум. – У тебя ведь получилось! Ты мог его спасти, но не спас. Ты бессмертный, но не хочешь учить меня воскрешению. А сам ведь уже нарушал правила. Так почему же сейчас не хочешь?

– Не нужно сравнивать. Я сумел отогнать от себя Смерть, но вернуть утраченное не смог.

– Но пытался, и я тоже хочу! – Девушка кивнула на бутон розы. – Я рассказала тебе все, что знаю, о городе, я вырастила для тебя этот цветок и больше взамен ничего не прошу. Умоляю, Чудовище, позволь мне попробовать!

– Нет, – отрезал великан. – Не стоит думать, что воскрешение избавит тебя от боли. Глупости это все. Оно лишь усугубит страдания. Мысли о неудаче будут преследовать тебя до конца дней.

И вновь никаких ответов. Грудь так сдавило отчаяние, что стало больно дышать. Эрис отвернулась, опустилась на корточки и сжалась в комочек.

А она-то уже размечталась, поспешно поверила, что отец вернется, что она снова увидит улыбку на его смуглом лице, как десять лет назад, во время игр в лесу. Как ей хотелось вернуть эти дни! Вновь оказаться дома, вязать снопы белых стеблей, молоть зерно.