– Ты трудишься у меня в саду – это уже огромная помощь. – Великан выдержал паузу. – А еще скрашиваешь мое одиночество.
– Это в последнюю очередь, – поспешила заметить Эрис, не желая обнадеживать себя мыслью о том, что может кому-то понравиться не потому, что приносит пользу.
– Верно: твое присутствие здесь обусловлено нашим уговором. – Великан прочистил горло. – Но, сказать по правде, я так не хохотал с тех пор, как мой брат упал с лошади, а это было несколько веков назад! Я очень рад, что завесу между мирами преодолела именно ты. Будь это кто другой, меня бы ждало непростое время… Я что, обидел тебя?
Исключительность существования Эрис вдруг встроилась в картину мира, точно последняя деталь мозаики. В этот самый миг она, Эрис, вдруг обрела значимость. Девушка потерла глаза.
– Нет-нет, все в порядке.
– Не хочу снова портить тебе аппетит. – Великан хмыкнул и указал на ужин. – Не будем больше о неприятном. Поешь.
– Неужели к тебе никто не заглядывал, кроме нас с отцом? – спросила девушка, ища повода подольше побыть в Большом зале. Тут было тепло и просторно – не то что в ее одинокой спаленке, куда совсем не хотелось возвращаться.
Половина тела Чудовища снова замерцала, когда он поднял руку. Пустые тарелки и остатки костей объяло сияние, а спустя мгновение они развеялись изумрудным дымом. Туман пронесся над столом и рассеялся, тонкими струйками стекая на пол.
– Никто. Я даже не знаю, как выглядит эта прореха между мирами. Когда твой отец ушел, я пытался сам ее найти, но не смог добраться до гор, которые его сюда привели. Возможно, ты раскроешь мне эту тайну.
– В горе была трещина – проход, в который я смогла протиснуться, – пояснила Эрис. – Помнится, когда я была маленькой, он казался гораздо шире, но, может, память меня подводит.
– Отнюдь, – возразил великан, разминая могучую руку. – Дыра между мирами со временем затягивается. Я чувствую это, недаром я теперь уже не могу пробраться так же далеко, как прежде. Не удивлюсь, если скоро трещина в горе исчезнет.
– И тебя не пугает, что ты снова будешь отрезан от мира?
– Я уже смирился со своей участью. Я король и в ответе за свою землю. Война разорила ее, а я должен восстановить, а до той поры даже помыслить не могу об уходе отсюда.
– Выходит, тебе нравилось тут править, – заметила Эрис. – А я вот представить не могу, каково это – жить в одном месте до скончания века. – Она попыталась вообразить на месте пепельного леса город из сотни домов, его обитателей, которые плясали, строили, смеялись на фоне черного сверкающего замка под безоблачным небом. До чего похоже на Кешгиум. Эрис и сюда не смогла бы вписаться.
– Я достиг вершин монаршего счастья. Когда я был еще юным принцем, послы из других городов привозили мне в подарок сундуки, полные золота, и бочки вина. Другие короли сватали мне своих отпрысков. А после коронации от меня требовали одного: чтобы я был добр и справедлив. В юности мне казалось, что это обещание выполнить несложно. Толпа наставников учила меня искусству правления, законам физики и алхимии, различать созвездия на небе. До начала войны не было ни мятежей, ни бунтов.
– Стало быть, ты ни в чем не нуждался.
Великан покачал головой.
– Как и ты, я всегда искал чего-то большего. Все сокровища мира лежали у моих ног, но этого никогда не хватило бы, чтобы подкупить Смерть, явившуюся забрать то, что ей причитается.
– Твое бессмертие.
– Именно.
Несмотря на обстоятельные оправдания вечной жизни и разговоры о возрождении и возвращении долга природе, Эрис терзали сомнения. Великан нарушил правила, которым сам же ее учил, это было очевидно. Странно, что сам он этого не замечал.
– Чародеи, с которыми ты воевал, должно быть, тебя боялись, – предположила она, решив не откладывать эту тему.
– Они были слепы, – тут же ответил он с нотками гнева в голосе. – Бессмертие – часть природы, но они видели в нем мерзость и аномалию. Эти глупцы считали, что столь революционная идея несет в себе вред. Я пытался их переубедить, но их заботило лишь одно: как бы отнять у меня мои земли. Они черпали и черпали магию, не зная меры, – я не смог вынести такой несправедливости и, когда они явились ко мне, вынужден был защищаться.
– Получается, вы все злоупотребляли магией, просто каждый по-своему.
– Я – нет. Мое королевство погибло бы, позволь я высосать из него все соки. А со мной переменчивый нрав природы был вовсе не страшен.
– Говоришь, что жил припеваючи. А я ведь ни разу не слышала об этих землях, пока сама тут не оказалась. И о короле и его битве с волшебниками. Мне вообще было невдомек, что за этими горами кто-то живет.
– Я проиграл в войне, – отрезал великан. Его терпение уже иссякало. – В тот день погибло все мое королевство и все его жители. Когда меня клеймили и отправили в плен, история была переписана, и само время меня позабыло.
Девушка поджала губы.
