– Да знаю, знаю, – протянула Эрис, постукивая ногой. – Стебель касается моей кожи, а через нее передается мой пульс. Но что еще можно сделать?
– Выйди за пределы телесных ощущений. Тут нужна осознанность. Представь, что идешь по камням, которых не видишь.
Девушка потерла лоб – так энергично, что кожа покраснела.
– У меня такое чувство, что я иду сквозь туман, но вместо факела ты дал мне палку.
– Я бы выбрал другое сравнение, – фыркнув, ответил великан. – Неудачные попытки – неотъемлемая часть любой задачи, Эрис. Всему, что мне только известно о магии, меня научили ошибки, коих было немало.
Гонимая нетерпением, Эрис пыталась переключиться на более крупные детали сада. Согнутое пополам дерево так и не зацвело. Она пробовала его оживить, клала руки на расслоившуюся кору, припоминала уроки прогулок по зыбучим пескам, но попытки лишь забирали внимание и силы, а на ветвях так и не завязалось ни листочка. Утесы, между которыми раньше текла вода, так и оставались иссохшими островками в глубокой пропасти. Эрис воображала, каким был этот край, пока здесь не поселилась смерть, – представляла пышную зелень и синь вод.
За садом и крытыми галереями виднелось громадное, похожее на змею чудовище – бог, чье изображение было выбито на дверях в Большой зал. Даже на расстоянии и в темноте легко можно было различить его гигантские рога, раздвоенный язык, безглазую морду, которая, казалось, насмехается над каждым провалом Эрис.
– Что это за существо? – спросила девушка как-то днем.
– Это Аэру, верховная мать, Создательница и Уничтожительница, – сообщил великан. – Она восседает на колесе времени, распахнув челюсти, готовая сожрать все сущее. В правой руке она держит огненный шар, в левой – воду, обе стихии и живительны, и разрушительны и напоминают о равновесии в природе. Если Аэру в ярости, все под ее ногами горит, а тело ее превращается в жидкое пламя, способное просочиться даже сквозь самую тонкую трещинку в земле. Когда ее гнев утихает, огонь гаснет, а выжженная земля на долгие годы остается бесплодной. Но потом жизнь возвращается…
– И снова гибнет от ее касания, – подхватила Эрис. Она впервые слышала об этой богине, но знала о вулканах и жидком убийственном пламени.
– В этой жизни во всем царит равновесие. Чтобы создать, нужно разрушить. И мы с тобой не исключение. Если этот цикл прервать, сама жизнь в конце концов прекратится.
Эрис сдвинула брови.
– Тогда объясни, как твое бессмертие вписывается в этот закон. Ты живешь вечно, а значит, ничего природе не возвращаешь.
Великан остановился под согнутым деревом, положил руку на его кору, посмотрел на ветки, раскинувшиеся над его головой.
– Когда-то давно это дерево приносило плоды, – поведал он. – На нем росли яблоки. Крупные, круглые, розовые, они так и сияли на солнце. Когда я был ребенком, то не мог дотянуться до веток и потому собирал то, что уже упало на землю. Когда приходило время урожая, я не мог собрать всё. Птицы стаями прилетали к яблоне и клевали плоды, до которых мне было никак не достать. Я прогонял их.
Он поманил Эрис за собой. Они поднялись по лестнице на сторожевую башню, а на самом верху путь им преградила большая трещина и гора руин, занявшая часть сада. Внешнюю стену повредили давным-давно – должно быть, по ней стреляли из катапульты, – расколов башню на две части. Великан уселся у края. Эрис последовала его примеру, расположившись чуть поодаль и свесив ноги над каменными обломками, лежащими в саду.
– Когда я стал старше, я начал наблюдать за птицами, которые клевали яблоки. – Великан указал на черное дерево посреди сада. – Они съедали весь плод без остатка и даже огрызок – и тот уносили с собой. Потом разгорелась война, и за деревом перестали ухаживать. Оно заболело, листву стали подтачивать черви, яблоки, которые падали с ветвей, теперь были мелкими и гнилыми. Но птицы все равно прилетали. Я думал: куда же деваются яблочные семена? А потом меня осенило – и я смог применить это открытие и к своей магии. Что, если я уже не часть дерева, а зернышко, которое оно породило?
Глаза Эрис расширились.
– Погоди, то есть ты создал собственную форму магии?
– Вроде того. Как и у зернышка, у нее есть источник. Магия, которую я применяю, всегда будет связана с океаном, из которого ее черпаешь ты. Но из зернышка вырастает отдельное дерево, со своими корнями и ветками. И в решающий момент, когда я оказался на пороге гибели, я стал таким деревом – стал частью цикла жизни и смерти.
Эрис невольно ощетинилась. До чего же могущественное создание перед ней! Он не только может использовать запретную магию, но перешагнул пределы природы и самой Смерти, освоил в совершенстве искусство, к которому она едва-едва прикоснулась всего несколько недель назад.
– Ты отдельная сущность, – заключила она.
– Именно так. Я – источник вечной жизни, но…
