И до сих пор не понимаю. Жаль, он нам так ничего и не объяснил.
– Больше медлить ни к чему, – говорю я. – Не станем ждать, пока все порастет быльем. С проворством молнии, что бьет в дерево, вступим в игру и одним метким ударом изменим будущее.
Вот как мы убили Дэмеона и начали войну.
До чего мы были наивны. За два года изгнания, руководствуясь лишь скупыми известиями, которые до нас долетали, мы состряпали историю о беспутном короле, который предал свой народ. Я всем сердцем поверил в его порочность, а когда мы его убили, только утвердился в этом мнении. Мне и в голову не приходило, что он и впрямь мог быть прекрасным правителем. Недаром ведь его подданные бились за своего короля целых десять лет. Наверняка на то были причины.
Ради спасения своего народа мы отправили на смерть тысячи бойцов; миллионы жителей погибли от голода и мятежей, начавшихся позже. Я обрек людей на страдания, потому что поверил в мрачное будущее, от которого только мы можем их защитить. А все из-за сущей мелочи: подумаешь, отказаться от ежедневных аудиенций. Какой пустяк! Свою отправку на войну мы сравнивали с тушением лесного пожара – надо погасить искорку, говорили мы, пока весь лес не погиб в огне.
Но он все равно сгорел. Мы погубили родной дом.
Нет, «погубили» – еще мягко сказано. Мы его уничтожили.
Понимаете? Обычно на войне погибают только люди. Земле до этого дела нет. Можно проливать кровь, сжигать дома, но Архайя будет ждать в стороне, а вместе с ним дожди и гниение, и вернутся они, лишь когда гнев ненасытной Аэру поутихнет. Развязав войну, мы устроили апокалипсис. Мы пустили в расход всё до последнего зернышка, до последнего порыва ветра, до последней капельки из ручья – и мир кругом погиб, от него совсем ничего не осталось.
Я убил родного брата собственным мечом. Дважды перерезал ему горло. И сам поранился – на руке до сих пор есть шрам. Под кожей осталась капелька крови, и как бы я ни ковырял свою плоть, убрать ее не получается.
Неужели мы выбрали лучший путь?
Неужели?
<p>Катарсис</p><p>Глава семнадцатая</p>Уничтожительница.
По комнате расплылся алый жаркий туман, а следом вспыхнул огонь. Языки пламени стали сгущаться, постепенно раскаляясь добела, и наконец обрели форму двух ребятишек. Эрис узнала херувимские личики из своих снов, вот только теперь на глазах у детей были повязки, а белый огонь плясал в пустых, выжженных глазницах. Девочка потеряла руку – жаркий ветер раздувал пустой рукав. Мальчик был куда ниже, чем в снах Эрис. Она не сразу поняла, что он сидит. Оказалось, что он лишился обеих ног.
– Мы снова встретились, – сказал мальчик. Его прежний голос эхом пронесся в сознании Эрис. – Повелительница текучего пламени.
– Та, что хранит равновесие между мирной водой и бурей, – добавила девочка.
– А его все равно сжигает.
– И называет другом, – поправила брата девочка, сделав особый упор на этом слове.
