Эрис опустилась на колени у очага и поморщилась от боли. На ободранной коже выступила блестящая кровь. Должно быть, она поранилась и до этого момента просто не замечала боли.
– Вернитесь, – приказала она языкам пламени. – Я приказываю вам остановиться.
Тщетно. Девушка уставилась на огонь, надеясь призвать розы пристальным взглядом.
– Вернитесь, – повторила она громче. – Пожалуйста. Пощадите мою семью. Больше у меня никого нет в целом мире.
Дрова продолжали трещать в камине.
Глаза защипало от жара, пришлось крепко зажмуриться. Под веками проступили яркие пятна – оттого, что она долго смотрела на огонь, – но вскоре им на смену снова пришли сцены с сестрами. Горло Констанции раздулось от удушливого кома розовых лепестков. Темные волосы Виктории прилипли к лицу, пряча его выражение. Лозы всё крепче оплетали ее тело.
– Нет! – простонала девушка, закрыв лицо ладонями. Не может этого быть. – Нет, нет, нет!
Чудовище спасло ее, проявило милосердие в трудную минуту, но убийцей от этого быть не перестало. Она поджала пальцы на руках и ногах от отвращения. Все его благодушное отношение к ней – лишь маска, за которой таилась истинная сущность! Как оно вообще посмело разглагольствовать о горе и одиночестве! Эрис задрожала от рыданий и снова ударила по полу окровавленными кулаками.
В узком окне, за оградой замка, лесом и горами, раскинулось бескрайнее небо. Оно так и манило к себе.
– Спокойно, – шепнула Эрис самой себе. Она понимала: если сбежит, ее и впрямь ждет то, что описал великан, – здесь он не солгал. Ее слабой магии не хватит, чтобы спасти город, но все узнают, что она колдунья.
По щекам девушки побежали слезы. Все, за что она бралась, оборачивалось катастрофой. А она ведь всегда так старалась понять, чего от нее хотят, усвоить уроки – напрасно. Она подвела Викторию, не взяв налога с Мэтью. Подвела отца, оставив его в одиночестве, когда он умирал. Заботься она о нем лучше, может, заметила бы много лет назад, как он сажает розы, и остановила его. А когда розы расцвели, она подвела детей, не поняв их загадок. А теперь вот не может спасти сестер, а уж тем более город.
Да и Чудовищу она была нужна лишь потому, что обладала магической силой. От этой мысли стало больнее всего. До чего же наивно было думать, что ему приятно ее общество!
Эрис последний раз ударила кулаком по каменному полу и позвала розы в надежде, что кровавая жертва станет доказательством ее безмерного отчаяния.
И снова ничего.
Эрис упала на коврик и горестно ткнулась в ткань, орошая ее слезами.
– Кругом одна ложь, – вскрикнула она.
Все попытки оказались бессмысленными. Девушка устало сжалась в комочек посреди ненавистной комнаты, содрогаясь от всхлипов.
Лучше бы она погибла в ту ночь, когда нырнула в пещеру в горе. Злосчастные крупицы магической силы помогли выгадать время, но все шло к одному финалу. Каждый вздох, пропитанный дымом, каждый взгляд на беззвездный потолок. Скоро железная дверь упадет и разлетится на кусочки под напором необъяснимой магии Чудовища, оно переступит порог и схватит ее.
Сон пришел, но не о стеклянной пустыне.
Эрис открылся причудливый ландшафт, сотканный из струек черного дыма. Их движение не прекращалось ни на миг, они принимали форму лишь на мгновение, а потом рассеивались.
Девушка села рядом со старым домом с покосившейся дверью, стоявшим у опушки зеленого леса, где у деревьев были мощные стволы, питаемые рекой. Но стоило солнцу опуститься за горы, как деревья поникли. Некоторые даже упали, как осенние листья. Мимо фермы шла рабочая лошадка и тащила за собой плуг. Она кивала понурой головой на каждом шагу. В тощем теле, казалось, не осталось ни одной мышцы. Земля, по которой тащился плуг, была безжизненной, зернистой и светлой, но лошадь не останавливалась.
Хомут на шее лошади был прикреплен к плугу двумя кожаными ремнями. Не успела Эрис отстегнуть задний, как лошадь заржала и бросилась прочь, поднимая облачка пыли. Она галопом понеслась к лесу.
Эрис бросилась вдогонку. Чем дальше она заходила, тем больше деревьев встречалось на ее пути. Черный лес, сотканный из тумана, казалось, так и рассеивается у нее под ногами. Над головой раскинулись ветви, точно нити чернил, расплывшихся в воде.
Вдруг ноги в чем-то увязли. Под подошвами захлюпала мягкая плоть. Дым уплотнился, и Эрис разглядела, что наступила на вспоротое брюхо быка. Тропу, по которой она шла, усеивали черно-белые доспехи. Трупы громоздились друг на друге, вокруг них сновали мухи, повсюду разливался запах гниения.
Она снова оказалась у расщелины в горе. Рядом с ней сидели две знакомые фигуры: юная Эрис с опухшим от слез лицом и прилипшими к нему соломенными волосами и смуглый мужчина, обнимавший ее в ожидании, пока осядут грязь и пыль.
– Что там? – спросила маленькая Эрис.
