Буря и пламя полностью

Спотыкаясь, Эрис пробиралась по темным коридорам, осторожно ощупывая стены. Факел она с собой не взяла – боялась, что ее сразу заметят. Не хватало еще, чтобы ее сцапали. Она еще ни разу не ходила по замку вот так, вслепую. Так он казался просторнее, коридоры будто бы удлинились, дыхание сделалось громче. Наконец чернота сменилась очертаниями сада, залитого лунным светом.

Растения отбрасывали друг на друга синевато-черные тени. Эрис пересекла галереи, рассудив, что стук шагов по мраморному полу лучше скрипа гравия под ногами, и поспешила в дальний угол сада, к небольшому земляному холмику с тремя белыми камнями.

Она не забыла, где похоронен детеныш пантеры. Да и как такое забудешь? Его могила постоянно напоминала ей о совершенном преступлении. Как знать, может, если его оживить, убийство простится и выполнять обещание, данное великану, уже не понадобится?

Обещание. Эрис задумчиво теребила край рубашки, перебирая пальцами. И почему оно никак не идет у нее из головы? Никакого обещания больше нет. И все же, вопреки всей ее злости, успокоиться она не могла. Ведь даже во время их поединка Чудовище тревожилось о ее ранах.

Девушка тряхнула головой. Это чувство вины, подумала она. Вины за то, что великан причинил зло слабому старику, который искал золото, чтобы спасти свою ферму. Но каким бы ни было его раскаяние, он не перестанет быть убийцей в ее глазах.

Эрис принялась щупать землю и нашла края могилы. Даже при лунном свете видно было плохо. Могила была усыпана землей, а не пеплом, как все вокруг, но земля эта была зернистой и сухой и рассыпалась, стоило только к ней прикоснуться. Эрис по очереди убрала камни с холмика, стараясь действовать бесшумно. Если ничего не получится… всегда можно перезахоронить тело.

Потом девушка опустила руки в зыбкую землю и принялась раскапывать ее – так осторожно, будто раздвигала воду, чтобы только не повредить труп. Земля струилась сквозь ее пальцы и шипела в тишине, точно водопад. А каждый камешек громко стучал, точно тяжелый шаг.

Эрис копала все глубже и глубже. По шее ручейками побежал пот. И вот, когда ноги уже жгло от натуги и дальше стоять на коленях было невозможно, она нащупала мягкую шерстку.

Девушка взяла на руки маленькое тельце. Кости слегка сместились, казалось, одно неверное движение – и скелет переломится.

В недрах пустыни трупик превратился в мумию. Тело еще не до конца разложилось. Клочки шерсти выпали, обнажив морщинистую бледную кожу. Земля высосала почти все соки из детеныша, и под кожей топорщились ссохшиеся жилы. Рана на шее, нанесенная Эрис, никуда не делась – она зияла на трупе черным провалом. Девушка смахнула с усов детеныша песчинки.

Глаза у котенка сгнили – от них остались лишь пустые глазницы. При виде их Эрис вспомнила про детей-розы и их окровавленные повязки. По спине побежал холодок. Оторвав кусок ткани от своей рубашки, Эрис замотала котенку голову. Пускай она и собиралась использовать несчастное создание в своих целях, уважение все равно было нелишним.

Девушка отыскала в саду местечко, не усыпанное обломками стен и не скрытое тенью, и осторожно положила трупик на землю. Котенок, казалось, просто уснул на боку. Золотистые пятна на его редкой шерстке слабо мерцали в лунном свете.

Эрис села рядом и прикусила губу.

Другого выбора попросту нет. Нужно действовать, и, если уж в ее распоряжении есть тельце котенка, так тому и быть. Чудовище вон столько жизней погубило на своем веку и наверняка не раз проводило обряд воскрешения. В сравнении с этим ее преступление казалось ничтожным.

Эрис опустила руки на трупик. Кости скрипнули под ее прикосновением, она с трудом сдержала гримасу. Пальцы нащупали что-то похожее на тоненький корешок, – возможно, венку, – и Эрис осторожно ее сжала, закрыла глаза и погрузилась в океан чувств, оставив логику в стороне. Может, если дать волю эмоциям, ей станет легче.

Ее обдало жаром вины и злости, и она сосредоточилась на пульсации в пальцах, силясь выплеснуть свои чувства. Земля не сразу отозвалась, но наконец Эрис ощутила крупицу тепла, слабую, как последняя искорка в костре, но все же теплую. К ней потянулись тысячи корней – бескрайнее мрачное море смерти, ждущее, ждущее…

Чего же оно ждет?

– Тебя, – отозвалась земля.

Я здесь.

Бесконечные корни рванули вперед, накрыли ее руки лавиной раскаленной магмы, и Эрис уже приготовилась…

Но тут кто-то схватил ее за запястье и оттащил в сторону. Девушка взвизгнула, оцарапав локти о землю и подняв облако пыли. А когда подняла голову, увидела над собой сгорбленный силуэт. Из-под капюшона торчал острый подбородок, а в голосе сквозил такой гнев, какого Эрис еще никогда не слышала.

– Что, во имя богов, ты тут делаешь?

– Провожу обряд воскрешения, – ответила девушка. – Хочу вернуть отца.

– Взбалмошная упрямица, – осклабившись, процедил великан. – Это ни к чему.

– Уж как-нибудь сама разберусь, – отрезала Эрис. – Не тебе мне указывать, что чувствовать.