Ей стало понятно, что невозможно зримо показать такую силу, как магия. Это все равно что пытаться доказать существование ветра, заточив его в стеклянную банку, или ловить рукой солнечный свет. Потайная энергия, пробудившаяся в ней, когда она коснулась котенка, никуда не делась – она была бесцветной, лишенной всяких чувств, стремилась ко всему и ни в чем не существовала. Эрис была словно дерево, а ее ноги будто бы стали корнями, пронзившими песок, камни и небо. Пространство вокруг утешало ее.
Она зажала стебелек двумя пальцами и вытянула руку. Мышцы напряглись, борясь с неведомым сопротивлением. Эрис зажмурилась, и тысячи лепестков стали распускаться у нее перед глазами, расплываться узорами, в которых не угадывалось никакой закономерности.
В самом центре ее ладони раскрылась алая роза. Ее Эрис встретила спокойно – ее уже не переполняла бурлящая радость, как в прошлый раз, когда она сознательно смогла вырастить цветок.
–
Ветки и кусочки коры, сложенные в костер, уже догорели, но огонь по-прежнему мерцал, тихо, не источая дым. Над железом и камнями поднялись сотни тысяч призраков, сотканных из зеленого тумана. Эрис нахмурилась, высматривая знакомые фигуры, но их здесь было так много, и в каждом теле жила своя история. Девушка улавливала последние слова погибших, шепот молитв и боли.
И только один из призраков не был зеленым и не принадлежал человеку. Краем глаза Эрис заметила фигуру старой рабочей лошадки. Она отливала голубоватым светом и плелась за тысячами великанских душ.
Девушка улыбнулась. На глаза навернулись слезы. Она прижала руку к груди. Вот и ее молитва – одна ладонь уперлась в землю, вторая накрыла сердце.
От мучительной злости и смятения не осталось и следа, а их место заняло принятие. Прошлое не изменить ни плачем, ни криками, и даже магия тут бессильна. Отец умер. Констанция не спешила на помощь. Виктории было все равно. Короли солгали. Чудовище оказалось Тварью, мстительной и бессмертной.
Огонь окружил их стеной. Оранжевые языки пламени сливались с зелеными струями тумана. Огненная стена становилась все ярче, все выше, а сотни тысяч призраков одновременно открыли рты.
– Смерть и жизнь, – проговорило Чудовище, кивнув на розу в руке Эрис.
– Твои боги будут довольны.
Оно покачало головой.
– Боги здесь ни при чем. Это все для тебя.
– Нас.
Великан потупился, постукивая кончиками пальцев друг о друга – он всегда так делал, когда нервничал.
– Это… тяжело. Невыносимо, – проговорил он. – Отпустить их – значит отчасти забыть о своем гневе, о том, что сделали со мной братья. Жажда мести питает всю мою жизнь. Без нее я ничто.
– А я уже никогда не увижу отца, – сказала Эрис. – И без этой надежды я тоже ничто.
Великан судорожно вздохнул.
– Тебе нужно оплакать их. И тогда, возможно, ты обретешь мир.
Чудовище запрокинуло голову к небу, открыло рот, напрягая мышцы изуродованной шеи…
И все призраки взвыли с ним хором, в один голос, и этот жуткий и горестный стон еще долго не смолкал над пустошью.
Они толком и не разговаривали в следующие дни. Мало того, Чудовище явно ее избегало.
Девушка в одиночку перезахоронила детеныша пантеры и положила на его могилу три камня.
– Прости, – шепнула она земле и вжала в нее ладони в новом молитвенном жесте. Больше никаких игр с воскрешением.
Смерть отца оставила на ней неизгладимый след, и эта рана уже никогда не затянется. Она не знала, когда ее снова поглотит пустота, но в эти дни получалось с ней справляться.
Новообретенное спокойствие придало Эрис сил на попытки опять вызвать бездымный огонь и поговорить с детьми-розами. Камин в комнате ей в этом не помог, так что она решила опробовать другие места в замке: ходила на зыбучие пески, где когда-то тренировалась, к пересохшим водопадам, где по утрам медитировало Чудовище, и наконец добралась до сада. На ветвях деревьев здесь можно было увидеть цветок-другой, но Эрис быстро поняла, что огонь, который она призвала у себя в комнате, требовал приложить немало усилий. Ей удалось воспользоваться столь могущественной магией из-за бурной душевной реакции на откровения Чудовища. Надо было найти другой способ поговорить с розами, чтобы больше не обращаться к таким методам.
Все вопросы вели к одному ответу: ей необходимо пробуждение, тот самый неуловимый миг, который наполнит ее безграничной силой, – тогда она сможет остановить отмщение великана.
Девушка с горечью посмотрела на сад. Здесь она достигла большего знания, чем за десять лет жизни в городе, но оно по-прежнему ей не подчинялось.
То, что дети-розы пока не напоминали о себе, было и добрым знаком, если предположить, что они сказали ей правду и не нашли способ высосать магию из другого волшебника. Но переживания о судьбе сестер тревожно сжимали ей сердце. Вот бы узнать о них больше.
