– Мой народ приходил с прошениями о помощи. Их рассмотрение входило в число многих королевских обязанностей. Совет собирался на втором ярусе, – уточнило оно и показало на выступы, – и давал советы по разным вопросам, с которыми ко мне обращались. Если случай оказывался спорным, устраивались дебаты. Я как король должен был выслушать все стороны и вынести справедливый вердикт. Ананос редко сюда заглядывал, если речь шла не о дипломатии и нехватке ресурсов, а вот Саулос любил сидеть справа, над троном. Однажды я спросил почему. Он ответил, что ему приятно думать о том, что в дни, когда он будет брызгать слюной в пылу дебатов, она долетит до меня.
Это что, попытка ее насмешить? Эрис выдавила из себя улыбку, но до того слабую, что она никого не убедила.
– Судя по всему, их очень заботила судьба этих земель, – проговорила девушка и зашла в каменную дверь за троном. Гнилые половицы поскрипывали под ногами.
– Возможно, в прошлом это и впрямь было так, – задумчиво отозвался великан. – Вот только это блаженное время быстро закончилось. Когда начались бури, я заявил, что нужно не мешать природе и пока приналечь на запасы из амбаров, чтобы облегчить рыбацкое бремя. Братья же хотели остановить непогоду магией и снова наполнить море рыбой. Я им это запретил. К компромиссу мы так и не пришли.
Эрис остановилась у порога соседней комнаты. Тут в углах лежали поломанные рамы от картин, присыпанные пылью. Потрепанные гобелены выцвели от солнца. Непослушные нитки и бахрома, выбившиеся из них, намотались на ржавые гвозди. Чудовище замешкалось у двери. Оно потирало ладонь большим пальцем. Свою историю великан закончил, и, возможно, сейчас Эрис стоило бы поделиться воспоминаниями о сестрах, но с таким же успехом можно было бы обсудить погоду. Никому из них сейчас не хотелось досужих бесед.
– Зачем ты пришел? – спросила Эрис.
Великан привалился к одной из стен и стал потирать руку, покрытую клеймами.
– Семь лет, – наконец сказал он. – Только семь лет спустя они начали месть. А почему – не рассказывали?
– Они продлевали отцу жизнь, пока это было возможно. Они очень его любили. Его болезнь была куда серьезнее, чем я думала, а может, я нарочно старалась не замечать, насколько же страшен его кашель.
– То есть они медлили, потому что полюбили, – пробормотал великан, вперив взгляд в пол.
– А почему они все же решили закончить задачу? Из-за того, что таков был приказ, или просто смерть твоего отца настолько их опечалила?
Эрис покачала головой.
– Город напал на них первым. Они что-то упоминали о том, что их сжигали дважды.
– То есть они защищались?
Эрис сощурилась. Нет, она не позволит Чудовищу найти себе оправдание и сбросить с плеч вину.
– Они убивали горожан. Ни в чем не повинных, без оружия и доспехов.
– Пошли бы они на это, не причини им зла город?
В памяти проступило улыбающееся личико девочки-розы. В самом первом сне дети беззаботно плескались в черной лужице дегтя, не догадываясь о его предназначении.
– Нет, не думаю, – тихо отозвалась Эрис. – Они даже не знали, что такое деготь. Решили, что это подарок. Думаю, они… разозлились на меня за то, что я… не смогла их спасти. Кричали, что сделали для моего отца все, а я бросила их на погибель. Может, спаси я их от огня, они и не стали бы никого убивать.
Великан бросил взгляд в сторону девушки.
– Эрис, ты ни в чем не виновата. Это моя вина. Это я их создал, но не стал посвящать тебя в эту историю. А ты ведь тогда только-только приступила к изучению магии. Их спасение было бы для тебя непосильной задачей. – Чудовище царапнуло каменный пол когтем на ноге. – Горечь обиды одержала надо мной верх, – произнесло оно с тяжким сожалением в голосе. – Розы ослушались меня ради любви, а когда город сжег их, стали мстить стократно.
От его слов не стало легче, но нотки сожаления в них порадовали Эрис. Она зашла в комнату, полную сломанных рам для картин. Судя по блеклым гобеленам и ржавеющей лепнине, здесь, наверное, когда-то развлекали гостей.
Чудовище отстранилось от входа. Оно предпочло смотреть из-за остатков стены.
– Это вестибюль при тронном зале, – пояснил великан. – Тех гостей, которые хотели пройти с экскурсией по замку, сперва приводили сюда. Здесь висели портреты моих родственников и предков и хранились подарки от других монархов.
Взгляд Эрис привлек большой, уже подернутый желтизной портрет.
– Мне пора, – сказал великан.
– Стой.
