– Не подготовившись? Ты ведь ничего с собой не взяла.
– Меня приютил один добрый чужеземец. – Эрис прикусила губу, задумавшись, насколько откровенной можно быть со Стаци. – Он многому меня научил. А я в благодарность помогла ему… оживить сад.
Констанция удивленно вскинула брови.
– Что? Ты в садовницы заделалась? Хорошо же ты справлялась с работой, раз год с лишним у него провела.
Горящая вилла потрескивала позади них. Стена из пламени была точь-в-точь как лава, расплавившая железную дамбу.
– Надеюсь, что так, – ответила Эрис.
Узкие дорожки потянулись вдоль скалистой стены, окружавшей город, и процессии пришлось вытянуться в линию. Здесь горожане не задерживались. Констанция нащупала руку Эрис и повела ее за собой. Та благодарно улыбнулась. В детстве Констанция всегда успокаивала ее, когда они оказывались в таких вот тесных, замкнутых пространствах.
Пока они поднимались в гору, дорожка все сужалась, и наконец впереди показался небольшой альков с деревянной дверью, выкрашенной в белый, чтобы не слишком бросалась в глаза на фоне известняковой стены. Сестры вошли в дверь, миновали очередной отряд стражников и оказались в дальнем уголке Храмовой площади. На ней уже собиралась толпа. От Виктории горожан отделяла шеренга солдат. Стоило Эрис показаться, и горожане закричали громче.
– Придется тебя тут оставить, – сказала Констанция. – Мне надо присоединиться к церемонии. Встретимся на вилле Бахадуса, ты ведь знаешь, где она? Виктория теперь там живет.
Эрис нахмурилась.
– А с ним что случилось?
– Умер год назад, вскоре после твоего исчезновения. – Констанция закрыла глаза и сложила руки в молитвенном жесте. – Он не заслужил такой гибели.
– Неужели смерть была насильственной?
Один из стражников шагнул вперед.
– Вторая священница Констанция, – позвал он и указал на высокие арки, ведущие к Священным вратам – шаткой деревянной конструкции, краска на которой уже успела растрескаться от времени.
Констанция быстро и грустно улыбнулась.
– Позже поговорим как следует.
Стражи окружили Констанцию и повели к ступенькам Храма. Эрис снова осталась одна посреди толпы, проводив взглядом фигуры в блестящих доспехах.
Напротив ворот, на трех невысоких ступеньках, стояли три фигуры в белых и бордовых одеждах. Совет. Констанция встала у них за спинами, крепко сцепив руки. Ее высокая шляпа подрагивала на ветру.
На площади воцарилась тишина. Виктория поднялась к Священным вратам и преклонила колени на большую подушку. Никогда еще Эрис не видела такого длинного и пышного платья. Эта гигантская кипа белого сатина была украшена золотом – ходить в таком наряде было настолько тяжело, что Виктории помогало с полдюжины служанок. На голове у нее была большая прямоугольная шляпа – головной убор Верховного священника, такую же носил Бахадус. Четыре стражника охраняли два длинных черных ящика, поставленных на подушки.
– Я преклоняю колени перед советом, – звонко проговорила Виктория. – Прошу, мудростью, дарованной вам самими королями, удостойте меня чести стать Верховной священницей Кешгиума.
Одна из советниц выступила вперед. Волосы у нее были рыжие, а нос напоминал луковицу. Руфина, догадалась Эрис. Именно эта дама говорила с Викторией на отцовских похоронах.
– Когда нашим городом правили два короля, – начала она, – они унаследовали мирную, процветающую землю. И стремились сохранить ее. Но Тварь напала на наши края, и короли оказались в положении, которого никогда не желали. Им пришлось учить фермеров и рыбаков искусству боя, а город, созданный, чтобы даровать жизнь, превратился в бойню. Знамена реяли в небесах, разгорались сражения с нашими же земляками, подпавшими под влияние Твари. Снова и снова наши короли терпели поражение, но не сдавались, вопреки страху и отчаянию. Их армии крепли, тактика становилась хитрее, соблазны слабели. А когда Тварь была побеждена, мы вздохнули с облегчением, ведь злу пришел конец.
Эрис слушала молитву с тревожным сердцем. Если не удастся убедить Викторию, придется самой говорить с советом. Выстоит ли она одна против трех волшебников?
– Пришла новая эра, – продолжала Руфина, – но мы не знаем, что она с собой принесет. Два короля смилостивились над нами, вернули урожаи и леса, но на горизонте снова сгущается мрак. Мы на распутье: возможно, нас снова ждут неурожайные годы, а может, дальнейшее процветание. Мы просим твоей защиты, просим наставлять нас на истинный путь словами наших королей. Примешь ли ты это бремя? Осудишь ли по справедливости всех, кто причиняет нам зло, будь это друг или враг? Поведешь ли нас в бой, когда разгорится война у подножия горы, подобно королям Саулосу и Ананосу?
– Да, – ответила Виктория.
Стражники сняли с ящиков золотистые крышки. Руфина произнесла молитву на древнем языке – он снова напомнил Эрис о Чудовище, – а потом опустила в первый ящик обе руки и достала потемневший жезл. Он был увенчан кристаллом, отражавшим утреннее солнце. Внутри него плясали разноцветные искорки. Одна из прислужниц из свиты Виктории положила длинный кусок бархата на ее вытянутые руки.
