– Вон туда. Мне велено его вырубить. Работы на целый месяц.
Эрис подозрительно нахмурилась. Легион в полной боевой готовности отправили валить деревья? Звучит не особо правдоподобно.
– Вы с собой пушки везете. Уж не ядрами же будете деревья валить, – заметила она.
Солдат пожал плечами.
– Да, это вряд ли, но я понятия не имею, зачем они нам.
– А кто отдал такой приказ?
– Совет.
– Мы что, кому-то войну объявили?
Мэтью снова пожал плечами.
– Кому? – настойчиво спросила девушка.
Мэтью пригладил волосы.
– Эрис, я просто стражник, только и всего, – с легкой улыбкой напомнил он. – Это все с ними надо обсуждать. Мне велено добраться до леса и нарубить дров. Больше я ничего не знаю.
Эрис напряженно вскинула плечи. Ее лошадь встревоженно подернула ушами, фыркнула, переступила с ноги на ногу.
– Полегче, – сказал Мэтью и успокаивающе погладил лошадь по шее. – Держи поводья покрепче, а то еще взбрыкнет. Лошадки эти выносливые, но всегда чувствуют, что всадник…
Эрис положила ладонь на руку Мэтью. Ничего, кроме сомнений, у нее не было, и, пожалуй, говорить о них вслух не следовало.
– Мэтью, береги себя, – попросила девушка. – Если начнется битва, не вступай в нее. Не стоит раскидываться жизнью.
Солдат хохотнул.
– Не стоит беспокоиться. Я валю лес да за лошадьми приглядываю. Битвы – это не для меня.
– Прошу, – сказала девушка.
Мэтью терпеливо улыбнулся. Нет, даже наивно.
– Обещаю.
Эрис поскакала вдоль полей. Так будет куда быстрее, чем по дороге.
– Надо скорее поговорить с Викторией.
Страх не отступал от нее, будто тень, потихоньку разрастаясь в кромешный мрак. И чем сильнее она старалась сбежать от этой тени, тем длиннее она становилась, она следовала за Эрис по пятам, все сильнее расплываясь в лучах восходящего солнца.
На городских стенах лежали обугленные дощечки. Крыша почти вся сгорела, но ее остов остался стоять, точно черный скелет, полый внутри. Почти весь мусор уже разгребли, но на песке еще можно было увидеть деревянные щепки и угольки – бледное напоминание, которое скоро разметает ветер.
За обгоревшим каркасом высились плавленые железные ворота. Изображения королей, выбитые на них, превратились в бесформенные пузыри, поверхность изрешетили дыры – в некоторых местах огонь прожег металл насквозь. Больше вход в город никто не охранял. Несмотря на ранний час, улицы были полны народа. Толпа шествовала по ним и радостно кричала. Почти у всех горожан были раскрасневшиеся лица, почти все несли по бутылке вина.
Эрис спешилась и вошла в Нижний квартал. Его, казалось, ничуть не коснулось восстание. Узкая дорожка, ведущая в верхнюю часть города, расширилась, а ветхие стены, которыми она была обнесена, были отстроены заново и укреплены известняком, как и старая арка. Одноэтажные домики сменились трехэтажными особняками, заслонившими Средний квартал, построенный на скале. Факелы и фонари с шипением гасли. Белые стены окрасились прохладно-голубым в ожидании рассвета. Каждую улицу по-прежнему патрулировали стражники. И хотя горожане были опьянены вином и радостью, они сторонились солдат, а если случайно подходили слишком близко, почтительно кланялись.
Со временем бунт сотрется из людской памяти, останется лишь сухой фразой в учебнике городской истории.
Хоть улицы и расширили, Эрис все равно оказалась в эпицентре толпы. Люди спотыкались о края красного ковра и спешили вверх по лестнице из девятисот ступенек, ведущей к Храму. Некоторые несли в руках дымящиеся палочки благовоний, от которых воздух – и без того плотный – становился еще удушливее. Кто-то горланил песни из книги двух королей. Что это за церемония? Какой сегодня день?
Эрис развела руки, чтобы защитить грудную клетку от гнета толпы, сделала глубокий вдох, на миг нырнув в океан магии и стараясь унять бешеный стук сердца.
Но магия наткнулась на мощную заслонку – такое уже случалось, когда Эрис останавливала месть Чудовища. На девушку нахлынула волна чужой волшебной силы – точно в наказание. Она обвилась вокруг шеи Эрис, сдавила ее – крепко, точно тисками, – с тщательно выверенной мощью – достаточной, чтобы остаться невидимой, но в то же время помешать девушке колдовать. Неужели эта печать всегда лежала на каждом горожанине, и она заметила ее только теперь, потому что недавно раскрыла в себе волшебный дар?
Девушка вытянула шею, проверяя, не ослабнет ли хватка. Печать была отзвуком проклятия, поразившего землю великана, только если чары его братьев были незыблемыми, словно горное подножие, она была искусственной, рукотворной, подлаженной под королевские нужды с опорой на их знания. Чудовище было куда могущественнее, вне всяких сомнений; оно могло подчинять магию своей воле, однако маг, заправлявший городом, прекрасно знал свое дело, а чары Эрис были точно непослушный лесной пожар, к тому же она училась магическому искусству всего год с небольшим. Может, если очень постараться, получится на время сломать печать, как тогда, в краю Чудовища, но так она рискует привлечь внимание мага, поставившего ее.
Кто же он?
