Даже спустя столько времени разговоры с Викторией снова заканчивались хлесткими обвинениями. Сестры были как две пташки, которые ссорятся за последний кусочек пищи, пока в них целится охотник, метя прямо в сердца. С каждой секундой войско подбиралось все ближе к расщелине в горе. У Эрис не получилось переубедить Викторию и сломить ее веру в злобу Чудовища. Остался последний аргумент. Уж он-то должен убедить сестер. Иначе и быть не может.
– Этот год стал урожайным вовсе не потому, что короли снизошли и решили даровать стране изобилие. Совет использует магию, чтобы поддерживать в городе жизнь.
Она ожидала, что сестры ахнут, округлят глаза от удивления. Но они только переглянулись.
Девушку обдало волной жара.
– Так вы обе знаете? – Она перевела взгляд с одной сестры на другую и наконец задержала его на Констанции. – И ты, Стаци? Ты ведь следовала учению старательнее всех, кого я знаю, и тебя все
Констанция отвела взгляд.
– Наша цель – всеобщее благо, – вмешалась Виктория. – Магия – опасная и пагубная сила, поэтому за ней нужен контроль. И лучше, чтобы люди ни о чем не догадывались.
Эрис не сдержала злости в голосе.
– Твое мнение я и так знаю, Виктория. Пусть Стаци ответит.
– Я не один год пыталась примирить у себя в голове знания, полученные из книг, и реальность, – сказала Констанция, впившись взглядом в дверь. – Иногда я спрашиваю себя – а в те ли вещи я верю? Со временем я поняла, что магию можно использовать и в благих целях.
– И я так думаю! – воскликнула Эрис. От облегчения к горлу подступил ком. – Так что лучше бы Саулос и Ананос…
– То, что сделала Тварь, невозможно простить. Недаром короли назвали магию пагубной силой и сделали все, чтобы утроба города никогда уже не исторгла подобного монстра. – Сестра посмотрела на свои руки. – А если не можешь контролировать применение магии, как уберечь от нее других? Им было страшно не меньше, чем нам сейчас.
Эрис уставилась на нее.
– Ты считаешь, они правильно поступили, извратив правду и заставив других поверить в свою ложь?
– Это было необходимо, чтобы уберечь нас от новой катастрофы.
– Не знала, что ты такая.
– Она попросила меня о поддержке, – вступила Виктория. – Так что я провела с ней столько времени, что
Эрис осклабилась.
– Сначала ты уходишь, ничего нам не сказав, заставляешь думать, что тебя уже нет в живых, – продолжала Виктория, слегка повысив голос. – Потом возвращаешься. Выясняется, что ты спелась с нашим врагом, который, само собой, извратил правду, выставив себя жертвой, чтобы переманить тебя на свою сторону. Теперь нам станет куда сложнее жить. Сперва розы захватили мой дом, а теперь я слышу, что ты год прожила с Тварью. Об этом начнут судачить, и ты даже представить не можешь, какие будут последствия.
– Ну да, самое страшное – это, конечно, сплетни, – съязвила Эрис. – А не то, что ты отправляешь людей на верную гибель.
Виктория, уже полностью одетая, распрямилась в полный рост. Теперь она возвышалась над младшей сестрой.
– Твоя опрометчивость нас погубит, – прошипела она. – Я всю жизнь прослужила городу. Нам пришлось улаживать последствия бунта и пожаров, отстраивать все заново. Эта война назревает уже почти год. А теперь о нас будут говорить то же, что о Твари. Достижения, наследие, наши старания – это сотрется из-за тебя. Тебе наплевать на всех, кто живет в городе, и на нас тоже. Мы остались, – она указала на себя и Констанцию, – а ты сбежала.
Эрис отступила. Этот укор смягчил ее.
– Нет, неправда, – возразила она. – Мне не наплевать. Я хочу одного – чтобы война закончилась. Я не хочу видеть вашу смерть. Не хочу ваших страданий.
– Тогда Тварь нападет на нас первой и сотрет Кешгиум в пыль, – сказала Виктория. – Я этого не допущу.
Эрис затеребила подол туники, принялась выдергивать из него ниточки.
– Виктория, молю, мы же сестры. Все мои слова, все дела – ради того, чтобы спасти город, и вас, и его. Я та же, что и год назад. Прикажи совету остановить армию, кем бы ни были эти маги и сколько бы их ни было, хоть все трое. Не важно. Отзовите армию, прошу, и Чудовище оставит вас в покое.
– Маховик уже давно запущен, а мы здесь лишь пешки, не более. Ничего уже не остановить. – Виктория топнула дважды, и в комнату ворвалось с полдюжины стражей.
Констанция встала со своего места и заслонила Эрис.
– Не надо, ты ведь сама пожалеешь! – сказала она Виктории. – Еще ведь можно ей помочь…
– Взять ее, – приказала Виктория стражникам. Но стоило ей встретиться глазами с младшей сестрой, ее черты смягчились, и во взгляде проступила жалость. – Мне жаль, что приходится так с тобой поступать.
