– Иногда они пользуются тем, что спонсируют мое пребывание во дворце. Они очень настаивали, когда я сказала, что хотела бы продолжить обучение здесь, говорили, что будут рады что-то сделать для меня, что я их единственная внучка и все такое. Даже… – я сглотнула слюну; мне нужно было кому-то выговориться, – предложили мне вернуть фамилию. Родители не знают об этом. Никто не знает.
Последние слова я произнесла едва ли не шепотом, но Лютер, наклонившись ко мне, без проблем меня услышал.
– Они думают, что их род может прерваться на твоей тете, верно?
Я кивнула.
– И ты бы это сделала?
– Я не могла так поступить с мамой. Мы Данны. И есть фамилии, семейные реликвии, которые заслуживают того, чтобы их сохранили. Но… я знаю, что произошло с моей матерью. И не могу не думать, что, если буду говорить много того, чего они не хотят слышать, возможно, однажды они устанут и лишат наследства и меня тоже. Я не считаю, что… Я не считаю, что фамилия Тибо заслуживает сохранения, но я же не могу сказать им об этом. Я пообещала им подумать через несколько лет.
Лютер долго смотрел на меня, и я засомневалась, не забыл ли и он, кто я есть на самом деле. Внезапно сквозь дымку алкоголя я кое-что осознала.
– Дело не в деньгах, – быстро добавила я. – Меня они не волнуют. Дело в том… что я не хочу ссориться. Просто не хочу их потерять.
Лютер кивнул.
– Я тебя понимаю. Это сложная дилемма. Трудно молчать о своих идеях, своих убеждениях, – тихо сказал он. – Но иногда это необходимо. И иногда оно того стоит.
– А что думаешь ты? – И тут я задала ему вопрос, который уже несколько дней горел у меня на губах: – Почему ты вернулся во дворец спустя столько лет?
Он грустно улыбнулся:
– Я не хочу тебе лгать. Ни сегодня, ни в другой день.
Я улыбнулась.
– Но и правду ты не хочешь мне говорить, – сказала я.
– Не сегодня.
Мы молча смотрели друг на друга. В Агуадеро было так мало света, что зрачки почти поглотили голубизну его глаз. Но не полностью.
– Скажу лишь, что вернулся не по своей воле, – добавил он спустя мгновение. – Однако у меня есть свои причины оставаться здесь.
– Какие, например?
Лютер немного отстранился и отпил из своей кружки.
– Джеймс предложил то же, что и ты. Чтобы я давал уроки большему количеству людей. И я думаю над этим.
– Ты серьезно? Мне кажется, это здорово.
– Ты так думаешь?
– Я уверена, что многие хотели бы заниматься под твоим руководством. Сара, например. Она использует магию для игры на пианино, я заметила на днях.
– Ты начала замечать магию, правда?
– Это странно. Иногда я наблюдаю за чем-то и даже не осознаю, что вижу магию, а в других случаях, как бы я ни старалась сосредоточиться на чем-то другом, я не могу ее не замечать.
– И ты снова практиковалась самостоятельно?
Я невольно посерьезнела, вспомнив неудачную попытку с растением и недавний инцидент с лошадью.
– Нет, – коротко ответила я.
Лютер, казалось, меня понял, потому что мягко улыбнулся.
– Когда я говорю тебе, что ты молодец, это не просто так. Твой уровень намного выше обычного, а это сложная дисциплина.
– Я знаю. Но на занятиях все кажется таким простым, что потом…
– Дай мне руку.
Я протянула ему правую руку, и он взял ее, повернув ладонью вверх. Инстинктивно я создала магический шар, и Лютер улыбнулся.
– Сейчас мы не на занятиях.
– Я немного пьяна, – излишне честно призналась я. – Поэтому все течет лучше.
Лютер нахмурился и протянул другую руку к шару. Он осторожно коснулся его пальцем, заставив вращаться. Я подняла левую руку и, остановив шар, развернула его в противоположном направлении. Лютер расправил ладони, расширяя его. Я прикоснулась к сфере, чувствуя, как она продолжает кружиться под моими пальцами.
Громкий хлопок рядом испугал нас, и мы вздрогнули. Ребята вернулись к столу с новыми кружками пива. Мы с Лютером освободили им место, и Саре удалось сесть между Итаном и Ноем.
– Айлин Данн пьет с Лютером Муром, – пробормотал Ной.
Он хотел сказать что-то еще, но забыл и так и застыл, держа руку в воздухе.
– Еще более странно видеть Лютера Мура в Агуадеро, – сказала я, – без галстука и всего такого… – Я показала на него руками, пытаясь подобрать слово. – Нормального, – выговорила я наконец.
Мактавиш рассмеялся и отсалютовал мне бокалом.
– Не так уж и странно, – возразил Лютер. – Я даже не в первый раз прихожу сюда с тех пор, как вернулся во дворец.
– Ну, если бы сама не увидела, ни за что бы не поверила.
– Ты говоришь так, будто сама ходишь везде и всюду, – запротестовал Итан, расслабленный благодаря алкоголю. – На балах при дворе ты не появлялась целую вечность.
– С моего последнего дня рождения, – добавила Сара.
– Ты бывала на придворных балах? Ты? – пошутил Лютер, преувеличивая свое недоверие. – Видимо, они не были торжественными.
– Не так уж давно, – возразила я, – как минимум из-за Сары. И это не одно и то же.
Лютер пожал плечами, откидываясь на спинку скамьи:
– Ничего страшного, не все обладают моей способностью к адаптации.
– Я такая, какая есть, – сказала я, прекращая дискуссию.