Перед дружиной Всеволода лежал кратер, образованный низвергшейся с небес звездой. Светящийся туман болота, переваливая через край оврага дымным водопадом, срывался вниз, выстилая дно воронки непроглядным клубящимся покрывалом.
– Мнится мне, что, ежели туда спустимся, назад дороги уже не будет, – заметил Пантелей тихо, с явным намеком на глупость подобной затеи.
Окольничий стоял на краю обрыва и вглядывался в мерное колыхание испарений.
– Знаю. Поэтому вниз пойду лишь я один.
– А вот это звучит еще глупее.
– Ежели там Петр…
– То там и тот, кто его схватил. Будет полной дурью лезть вниз очертя голову, да еще в одиночку. А потому, воевода, мы идем с тобой.
Не дожидаясь ответа Всеволода, десятник отвернулся и кликнул гридей:
– Тмил, Яков, Миролюб! Сымайте плащи и режьте их на полосы. Скрутим из них вервие попрочней. Такое, чтобы сдюжило нас при спуске в эту яму.
На то, чтобы сделать достаточно длинную веревку, у кметов ушло около четверти часа. За это время Вятка и Алеко прошлись с разведкой вдоль края провала и подыскали достаточно большой и тяжелый валун, на котором ее можно было закрепить. Наконец все приготовления закончились. Марьгородцы по одному начали спускаться в бурлящую туманом чашу. Лошадку Врасопряхи пришлось оставить наверху с надеждой, что, пока людей не будет, ее не сожрет какое-нибудь из чудовищ. А вот со своим драгоценным коробом волшебница и не подумала расставаться, и Ксыр безропотно взвалил тяжкую ношу на плечи. Самодельная веревка тонко застонала под их совместным весом, но, к счастью, выдержала. Следом за Одержимым отправилась и сама кудесница, предварительно обернув косу вокруг головы и подвязав подол.
Последним спускался Алеко. Проверив напоследок прочность узлов, крепивших вервие к валуну, кмет поплевал на руки и, закинув на спину щит, начал спуск. Через мгновение под шорох роя оползающих камушков кмет скрылся в облаке тумана.
Оставшись в одиночестве, каурая укоризненно фыркнула вслед бросившим ее людям. Но они этого уже не услышали.
Ноги Всеволода с всплеском коснулись дна впадины. Каменистое, лишенное почвы, выброшенной из кратера ударной волной, оно полностью скрывалось под покровом темных вод. Просочившаяся сквозь грунт влага наполнила оставленную метеором чашу. Кратер превратился в неглубокий, едва по щиколотку, водоем, над которым курился плотный слой тумана. Переливавшийся наверху неземными тонами, здесь, внизу, он светился не так ярко, создавая мягкий сумрак. Видимость в подобной белесо-серой хмари составляла всего с десяток шагов. Отойди человек чуть дальше, и туман съедал его бесследно. Именно поэтому первым делом воевода совместно с Пантелеем провел перекличку. Убедившись, что все на месте, отряд двинулся вперед. Неприветливая стена мглы принялась неохотно расступаться перед опасливо бредущими людьми.
Долго идти им не пришлось.
Первый труп, на который они наткнулись, оказался рослым воином в сборном пластинчатом доспехе. Раздавленный и перекрученный невообразимой силой, он лежал навзничь, выставив из-за края бувигера[100] оскаленные в предсмертном крике зубы.
В паре саженей от него виднелись торчащие из воды кираса и шишак еще одного мертвеца. Как и первый павший, он был облачен в тяжелую латную броню. Как и первый, он был страшно искалечен и изломан. Уткнувшись лицом в скрытую водой землю, труп напоминал стального краба, выставившего панцирь из глубин пучины.
При ближнем осмотре мертвецов стало ясно, что покоятся они здесь уже давно. Исписанные охранными заклинаниями ленты и печати, прикрепленные к доспехам, почти истлели. Сами латы покрывала ржавчина и плесень. Тела тоже находились не в лучшем состоянии. Высохшая до пергаментного состояния кожа плотно обтянула кости гладко выбритых черепов.
Подобрав юбки, Врасопряха склонилась над одним из убитых. Вздрогнула.
– Знаешь его? – тихо спросил Всеволод, тоже склоняясь к мертвецу.
– Нет. Но знаю, кем он был.
Волховуша указала пальцем на скальп трупа. Туда, где на коже темным пятном проступала татуировка – шестилучевой изломанный крест, вписанный в окружность. Располагался рисунок почти на самой макушке. Его-то и заметно было лишь потому, что смятый и покореженный шлем воина валялся рядом с непокрытой головой.
– Это чароврат, символ-оберег, предохраняющий носителя от сглаза и наведенья черного заклятья, – пояснила Врасопряха. – Я знаю лишь одних людей, которым бьют такие. Это хороборы. Орден храмовников, подчиняющихся непосредственно Внутреннему кругу Хоровода. Обычно их используют в делах, в которых сил и умения простых наемников может оказаться недостаточно. А еще к их услугам прибегают в неблаговидных, скрытных для народного глаза деяниях.
– Все-таки Виктор оказался прав. Здесь был кто-то из ваших.
– Да, – неохотно признала кудесница, – но меня смущает другое. Их тела почти совсем не разложились. Вместо этого они просто… высохли, будто пролежали год не на болоте, а в пустыне. Однако никаких ожогов я не вижу. К тому же, судя по следам и характеру ран, их словно что-то ударило, подняло в воздух и бросило… оттуда.
