– Пантелей, возьми воинов и отгони тех бестий, – скомандовал воевода, указав метательным топориком на горящий дом. – Выведи людей наружу. Остальные – за мной! Круши и бей!
Прижав щит-коршун к телу, Всеволод побежал в сторону осажденной хаты. Окольничий не оборачивался, он слышал, как гриди следуют за ним, бряцая железом. Никто не тратил сил на воинственные крики, которыми при внезапном нападении обычно наводили страх на стан врага. Чудовища не походили на пугливых, а привлекать внимание до срока было глупо. Когда до хаты осталось не более пяти саженей, воевода придержал шаг, приноравливая его к дыханию, замахнулся и метнул топор. Ему повезло. Кувыркнувшись в воздухе, лезвие с противным чавканьем вгрызлось в горб бесновавшегося на крыше «волка». Разбрызг крови разлетелся длинным тонким шлейфом. Зверь с воплем, похожим на визг ременной пилы, рухнул набок и замолотил по воздуху ногами. Извиваясь в попытках достать зубами до торчащего из спины топора, он заскользил по соломе и рухнул с края крыши. Всеволод, не останавливаясь, вынул меч и тут же, с ходу, подсек задние лапы другой твари, беспечно повернувшейся к нему задом. Краем глаза уловил суету и мельтешение, прикрылся щитом.
Зверь, похожий на рысь, но с брылями, увешанными гроздьями грибов, повис на коршуне, вцепившись когтистыми лапами в оковку. Под весом бестии ноги Всеволода подломились, заставив его припасть на одно колено, но он все-таки смог удержать защиту. Нависший над ним монстр зарычал яростно, неистово. Попытался схватить его исходящей слюной пастью. Не далее чем в вершке от лица воеводы ряд длинных клыков разошелся, будто ворота. Всеволод почувствовал на лице смрадное дыхание монстра. Заметил, как подвижные клыки «рыси» мелко подрагивают, словно крылья поющей цикады. Страшное, отвратительное зрелище. Но как следует испугаться воевода не успел. Не тратя понапрасну времени, он ткнул мечом прямо в раззявленный зев зверя. «Рысь» захрипела, давясь кровью и железом, конвульсивно дернулась всем телом и соскользнула со щита. Тяжело дыша, Всеволод выдернул оружие из пасти. Сталь противно скрипнула о зубы.
Поднявшись на ноги, Всеволод снова ринулся в бой.
Еще с четверть часа гриди рубили, били и кололи. Наконец наступило гнетущее затишье. Тела поверженных чудовищ валялись по всему двору, образуя то тут, то там настоящие завалы. Временная, шаткая победа. Во время боя несколько кметов получили серьезные раны, но на ногах пока держались. Монстров удалось отогнать от хаты, и сейчас ее обитатели спешно восстанавливали свое потрепанное заграждение.
Никто из зареченцев не вышел, чтобы поблагодарить своих спасителей. Никто не присоединился к их отряду. Впрочем, воевода и не надеялся на помощь деревенских.
Обеспокоенно обыскав площадь глазами, Всеволод нашел ее. Врасопряха расположилась у колодца, где перевязывала раны кмету. Окольничий не разглядел его лица, но, кажется, это был Миролюб. Тмил и Макар, блюдя наказ воеводы, охраняли волховушу, готовые защитить в случае необходимости. Несмотря на решительные позы, заметно было, что гриди стараются держаться от колдуньи поодаль. Сторонятся. Потому как рядом с кудесницей находился Ксыр.
То, что внешне казалось человеком, попирало ногами гору раздавленных, измятых тел чудовищ. Весь перепачканный в крови, он впервые широко, открыто улыбался. На первый взгляд и не разобрать, кому больше присущи черты монстра: поверженным страховидлам или красавцу-парню, который расправился с ними голыми руками. Обсидиановые отщепы на шее молодца пылали, как угли в очаге.
– Вижу, вам тут помощь пригодится. – Со стороны пожарища показался Пантелей со своей десяткой. Воины выглядели основательно потрепанными, но бодрыми. Воевода заметил среди гридей несколько перепачканных в саже погорельцев.
– Любым поспешникам будем только рады. Без ратного дела не оставим. – Воевода приветственно хлопнул по плечу десятника и тихо добавил: – Тяжко пришлось?
– Сдюжили. Но я так скажу: лучше пять раз с ордынским джагуном [76] порубиться, чем один раз с этой гнусью. Ей же ж совсем страх неведом. Даже полудохлая, эта погань все пытается тебя достать.
– Но сейчас мрази вроде бы затихли, отступили. Может, наконец-то поняли, что их здесь ждет.
– Не думаю, Всеволод Никитич, глядите. – Вятка указал на окольную, скрытую ночной завесой часть деревни. Всеволод до боли вгляделся в темноту. С трудом он различил то, что уже давно приметили острые глаза охотника. Серые мелькающие тени сбегались к ним со всего села. Во тьме тут и там мелькали фонарики горящих глаз, слышалось клацанье когтей и гикающее, похожее на перекличку подвывание. А за дальними домами уродливой черной тушей неуклюже двигалось что-то очень большое. С треском ломая желоба на крышах, разнося заборы и клеухи в щепки, оно явно направлялось к ним.
– Строй другов в оборону, Пантелей. Все только началось.
– Ох, чую, идуть сюды гости по наши кости, – буркнул десятник.
