Смягчить жестокие сцены – это было лишь полдела. В игре о вампирах без религиозных отсылок не обойтись, и в Castlevania они присутствовали в изобилии. Ведь там, где дети ночи, непременно должны быть распятия, полуобнаженные женские тела и богохульство! В саге Konami нет ничего особенно крамольного: она не выступает против религии, а просто дает контекст, необходимый для создания атмосферы (то же самое происходит, например, в «демонической» серии Devil May Cry от Capcom). Однако некоторые эпизоды под давлением Nintendo все же подверглись жесткой цензуре.
На свете немало видеоигр, в которых фигурируют различные божества. Часто их создатели придумывают собственную мифологию, лишь бы не оскорбить ничьи чувства (например, дерево Маны в серии Mana, восемь Аватаров добродетелей в Ultima IV и т. д.). Существует даже особый жанр «симулятор бога» (god game), где геймеру предлагается выступить в роли некоего вседержителя, от которого зависит судьба населения Земли (Populous, Powermonger, ActRaiser или, из более недавних примеров, From Dust), причем в этих играх тоже нет никаких явных упоминаний реально существующих религий.
Часто религиозная подоплека используется в чисто декоративных целях: например, берутся только имена персонажей и названия мест (скажем, Final Fantasy VII и Too Human очень условно основаны на скандинавской мифологии). God of War активно эксплуатирует греческие мифы, однако из-за статуса блокбастера и нанизывания экстремальных ситуаций здесь совершенно отсутствует ореол сакральности. Встречаются в играх и явные аллюзии к современным религиям: в World of Warcraft один из классов отсылает к католическим священникам; в Dragon Quest мы встречаем епископов, а сохраняемся в церквях (причем это называется «исповедь»); в Shining Force на Mega Drive происходит то же самое. The Binding of Isaac прямо передает привет библейскому сюжету про Авраама, готового принести в жертву своего сына Исаака, – и Nintendo отказалась от выпуска этой игры на 3DS. В Assassin’s Creed вся история вертится вокруг третьего крестового похода и спора между христианами и мусульманами за Святую землю. В Dante’s Inferno игроку предлагается пройти сквозь семь кругов Ада; в Bayonetta вы берете под управление ведьму, которая сражается с ангелами, а в Ôkami – синтоистскую богиню солнца Аматэрасу. В Xenogears от Тэцуи Такахаси множество отсылок к Ветхому Завету (а враг, которого нужно победить, носит имя Дэус), а Xenosaga основана на ницшеанской философии, юнгианском психоанализе и гностицизме.
Между видеоигровой индустрией и религиозными лобби не раз разгорались конфликты. Серия Pokémon, например, вызвала гнев консерваторов, решивших, что игра, суть которой в том, чтобы тренировать существ и заставлять их эволюционировать, отрицает креационизм. DOOM от id Software обвиняли в пропаганде сатанизма из-за визуального ряда и сюжета, согласно которому армия Ада вторгается в колонию землян на Марсе. Словом, любая игра, в которой можно найти хоть какие-то отсылки к реальным религиям, ходит по тонкому льду: разработчикам Zack & Wiki и LittleBigPlanet пришлось удалить из своих произведений песни, поскольку те содержали отрывки из Корана.
Однако следует признать: гейм-индустрия далеко не всегда упоминает религии ради полемики. Чаще в играх просто используют отсылки, известные большинству, чтобы обогатить смыслом контекст и предысторию. Это довольно робкая позиция, которая свидетельствует о молодости видеоигр как медиума. А возможно, и об отсутствии амбиций (или смелости) у разработчиков и студий – вероятно, они считают свой род искусств недостаточно зрелым для погружения в подобные вопросы.
<p><emphasis>Castlevania Legends</emphasis> – выскочка</p>После ошеломляющего появления Symphony of the Night на PlayStation Konami решила обернуться в сторону консоли, на которой Castlevania не видали уже пять лет – Game Boy. Подразделению корпорации в Нагое уже ранее поручали портировать Symphony of the Night на Sega Saturn, теперь же оно надеялось сорвать куш с Castlevania Legends. И у него это получилось – благодаря истории Сони Бельмонт: в то время эти события считались отправной точкой саги, ведь они имели место даже раньше, чем сюжет Dracula’s Curse. И, что тоже немаловажно, девушка состояла в любовных отношениях с одним из самых популярных персонажей франшизы – Алукардом. К сожалению, кроме этих двух фактов игра абсолютно ничем не запоминается. Возможно, поэтому Игараси, недовольный тем, что этот эпизод вызвал хронологические противоречия, позднее оспорил его и убрал из основного канона серии.
