В начале 1879 года Литургия была напечатана фирмой П. И. Юргенсона. Однако Придворная певческая капелла, обладавшая монополией на издание духовной музыки, подала протест в суд. А пока «шел суд да дело», Литургия была исполнена при огромном стечении публики в киевской университетской церкви. Успех был полный. Автор остался доволен отличным исполнением. Тем временем Юргенсон выиграл дело, поскольку вовремя успел получить разрешение Московского духовно-цензурного комитета на издание. После того как Синод вынес свое одобрение, состоялась премьера и в Москве. Сначала в закрытом духовном концерте Московской консерватории (21 ноября 1880 года), а затем в торжественном публичном духовном экстренном концерте РМО (18 декабря того же года). «Полная зала и, несмотря на запрещение аплодировать, страшная неожиданная овация с поднесением какой-то лиственной лиры от неизвестного», — сообщил автор Модесту Ильичу.
Несмотря на благожелательное отношение к композитору, все же ряд духовных лиц выступил с протестом, осуждая использование «светских» форм и церковной музыке. А московский викарий Амвросий написал в газете «Русь» от 3 января 1881 года: Очевидно, что песнопения божественной литургии были взяты г. Чайковским только в виде материала для его музыкального вдохновения (так как он не назначал их для церковного употребления), как берутся исторические события и народные песни и легенды; высокое достоинство песнопений и уважение к ним нашего народа были для него только поводом приложить к ним свой талант: это было либретто для духовной оперы…»
И тем не менее этот отзыв не охладил интереса композитора к духовной музыке: весной того же года он снова обратился к церковным каноническим текстам. На этот раз он сделал гармонизацию Всенощного бдения — мелодий русского православного обихода, красота которых и сегодня покоряет слушателей.
Из Браилова Петр Ильич выехал в Москву. В течение этого лета он много путешествовал по России. В сентябре ненадолго заехал в Петербург. Отсюда он и написал письмо Надежде Филаретовне: «Что бы Вы сказали, если б через несколько времени я без шума и незаметно удалился из Консерватории?…Я вовсе еще не решился это сделать. Я поеду в Москву и попытаюсь сжиться с нею». И хотя он еще «не сжег всех мостов», внутренне для него все уже окончательно определилось. Желания и сил для сживания с тем, что уже практически было ненужным и откровенно мешало дальнейшему развитию огромного композиторского дара Чайковского, не осталось: творческие планы требовали скорейшего решения этого уже назревшего вопроса. Тогда-то он и договаривается с Сергеем Ивановичем Танеевым о своем замещении и просит взять на себя преподавание теоретических предметов в консерватории. Поначалу это предполагалось сделать не сразу. Но нетерпение Петра Ильича, желавшего скорее освободиться от занятий и целиком посвятить себя сочинению, было слишком велико. Он сообщает Николаю Григорьевичу о своем окончательном решении.
Шестого октября 1878 года он дал последний урок в консерватории. Выйдя из класса, медленно спустился вниз по лестницам. Непросто было Чайковскому покинуть эти стены, где он провел двенадцать лет жизни. Петр Ильич вышел из здания. Еще раз оглянувшись на колонны центрального входа и окинув взглядом окна, из которых пробивалась на улицу музыка, он повернул направо, к Александровскому саду, и машинально пошел по своему обычному маршруту. Думы его опять вернулись к тому, что произошло сегодня, какой-то час назад, когда он навсегда оставил многолетнюю преподавательскую деятельность.
«Итак, я человек свободный. Сознание этой свободы доставляет неизъяснимое наслаждение, — размышлял Чайковский. — И как хорошо, что к наслаждению этому не примешивается никакого неприятного чувства, никакой неловкости. Совесть моя совершенно покойна, — добавил про себя Петр Ильич с удовлетворением. — Да, свобода — неизреченное благо и счастье».
Но вместе с тем он чувствовал, что сегодня он прощается и с молодостью, что за плечами у него остались тридцать восемь лет жизни и несбывшиеся мечты о личном счастье…
Когда начало смеркаться, Петр Ильич вернулся домой. На следующий день, после прощального обеда с Николаем Григорьевичем и другими друзьями, вечером он выехал курьерским поездом в Петербург.
Снова постукивают колеса, вагон покачивается на стыках рельс. Может быть, Петру Ильичу невольно вспомнилось его первое самостоятельное путешествие из Петербурга в Москву двенадцать лет назад. Тогда, сразу после окончания консерватории, Чайковский ехал из Петербурга в Москву, чтобы попытаться найти свое творческое счастье вдали от города, где прошла его юность, где он получил образование, сначала юридическое, а потом и музыкальное, и где хотя и робко, но заявил о своем даровании.
