Для Чайковского, избравшего сюжет одной из самых значительных пьес Островского для своей увертюры «Гроза», личное знакомство с великим драматургом, встречи с ним имели большое значение. Островский предложил композитору написать музыку к его новой пьесе — исторической хронике «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский». Премьера ее состоялась на сцене Малого театра в том же году, когда Чайковский приехал в Москву. Петр Ильич сочинил Интродукцию и Мазурку для малого симфонического оркестра.
Завсегдатаем собраний кружка был и большой друг Александра Николаевича — Пров Михайлович Садовский. Выдающийся артист Малого театра сыграл многие роли в драмах и комедиях Островского. Реалистическая трактовка образов покоряла молодого композитора не только в пьесах Островского, но и в пьесах Шекспира и Мольера, Сухово-Кобылина и Писемского. Более же всего музыканта пленяло подлинное знание и понимание великим актером русских народных песен, которые он не только любил, но и хорошо пел. Да и Садовский относился к Чайковскому исключительно тепло, «с какой-то влюбленностью». Садовский, как и Островский, знал наизусть множество народных песен, и Чайковский часто слушал песни в исполнении актера, а к драматургу нередко обращался за советом, когда хотел использовать в своих произведениях какой-либо вариант бытования русской народной песни.
Другой выдающийся актер Малого театра, с которым познакомился в Артистическом кружке Петр Ильич, был Василий Игнатьевич Живокини. Композитор знал, что об этом замечательном комике, выступавшем во многих комедиях и водевилях, писали и Гоголь и Белинский. Теперь же он сам мог видеть этот блистательный талант в спектаклях Малого театра. Разве мог он когда-то, еще в Петербурге, где впервые услышал его имя, предположить, что не только познакомится с актером, но и завяжет дружеские отношения, будет обласкан его вниманием и любовью и даже станет поигрывать с ним в карты.
В кружке, а затем и в консерватории Петр Ильич сблизился еще с одним замечательным актером Малого театра — Иваном Васильевичем Самариным. Чайковский восхищался его игрой в тех первых спектаклях, которые увидел в театре вскоре по приезде в Москву, а через два года оба они выступили в концерте, устроенном в пользу голодающих в Большом театре, в котором композитор впервые дирижировал перед публикой своим сочинением.
В Артистическом кружке Чайковский встречался не только с писателями и поэтами, актерами Малого театра, певцами итальянской и русской трупп Большого театра, музыкантами-исполнителями, профессорами и педагогами консерватории, но и с представителями научной мысли — преподавателями Московского университета. Здесь он познакомился с интереснейшими людьми: это были математик Николай Васильевич Бугаев, один из создателей Московского математического общества, Василий Осипович Ключевский, знаменитый ученый-историк, — этот общительный человек и остроумнейший собеседник читал в Московском университете курс истории России с древних времен до XIX века.
Одним из самых заметных общественных деятелей, с которым сталкивала его судьба, Петр Ильич называл Владимира Федоровича Одоевского, с которым он познакомился в ноябре 1866 года. Одоевский был для композитора олицетворением сердечной доброты, «соединенной с огромным умом и с всеобъемлющим знанием». Почувствовав к себе интерес и участие, молодой музыкант всей душой потянулся к этому замечательному человеку.
Одоевский был энциклопедически образованным человеком — авторитетным музыкальным критиком, писателем и публицистом, просветителем, популяризатором научных знаний. После переезда из Петербурга в Москву в 1862 году он состоял членом дирекции РМО. В его доме на Смоленском бульваре собиралась вся художественная интеллигенция.
Ровесник Етинки (оба родились в 1804 году), Владимир Федорович был. для Петра Ильича олицетворением живой «связи времен». Ведь он был близок с Пушкиным, которого называл «без сомнения народным поэтом», и неоднократно отдавал свои повести и статьи в журнал «Современник», издаваемый поэтом. Он был связан с А. С. Грибоедовым, вместе с В. К. Кюхельбекером издавал журнал «Мнемозина». Был близок и к декабристам, — не случайно его имя после событий 1825 года почти исчезло со страниц журналов и газет. Это ему в мае 1845 года из далекого Кургана Кюхельбекер прислал письмо: «Ты — наш: тебе и Грибоедов, и Пушкин, и я завещали все лучшее; ты перед потомством и отечеством представитель нашего времени, нашего бескорыстного стремления к художественной красоте и к истине безусловной. Будь счастливее нас!»
Чайковский был бесконечно благодарен Одоевскому за высказываемое им мнение, что Глинка «начал новый период в искусстве — период русской музыки», так совпадавшее с его собственным убеждением. Он узнал, как встречи Одоевского и Етинки, начавшиеся еще с 1826 года, перешли в дружбу, укрепившуюся во время работы гениального композитора над оперой «Жизнь за паря».
