– Вы обе настолько обворожительны, что все мужчины будут мне завидовать. – Наклонившись, он шепотом добавил: – И это говорю вам я… типичный мозгокрут, которому деньги некуда девать.
Фиона и Мэри расхохотались, Уилл тоже. Он повел их к входу. Фиона так сильно смеялась, что, подойдя к двери, забыла про беспокойство.
– Уилл, мне очень стыдно за него. Совсем от рук отбился. Самый несносный мальчишка во всем Нью-Йорке, – сказала она, когда они вошли в холл.
– Насколько я понимаю, вы говорите о своем дяде.
– Нет! – снова засмеялась Фиона. – В общем-то… да! Но я имела в виду Шейми.
– А по-моему, более забавных слов я не слышала, – призналась Мэри. – Вы видели лицо Майкла, когда Шейми это сказал? Я думала, он задохнется.
– Я думала о другом: можно ли, не нарушая закона, продавать детей в цирк, – ответила Фиона.
Прием Уилла в доме Фионы с первых же секунд обернулся полной катастрофой. Он пожал руку насупленному Майклу, потом Мэри и Алеку, которого с трудом понимал из-за шотландского акцента. Затем настал черед Ника. Тот сидел на диване, облаченный в малиново-красный халат и закутанный в клетчатый плед. Подушки по обеим сторонам придавали Нику сходство с пашой. После него рукопожатия удостоился Иэн и, наконец, Шейми. Взяв руку Уилла, мальчишка горячо ее пожал и спросил:
– А вы взаправду типичный мозгокрут, которому деньги некуда девать?
Оторопевший Майкл велел племяннику извиниться, но Шейми дерзко замотал головой и напомнил дяде, что тот сказал это первым. Надеясь спасти положение, Мэри пригласила всех в гостиную и попросила Майкла принести напитки. Иэну позволили выпить рюмку шерри; он глотнул слишком много и чуть не поперхнулся. Алек захмелел и рассказал неприличную шутку. Наконец Ник, всегда выручавший Фиону, заговорил о подземной железной дороге, и все облегченно вздохнули. Майкл, который начинал в Нью-Йорке землекопом, заинтересовался техническим устройством подземки. Мэри спросила, насколько безопасно ездить под землей. Иэна волновало, с какой скоростью будут ходить поезда. Потом Фиона как бы невзначай посмотрела на часы, воскликнула, что уже почти восемь и им пора ехать. К счастью, она сумела уговорить дядю доверить роль компаньонки Мэри, освободив его от этой тяжкой обязанности.
Едва они вошли в ресторан, к ним тут же подлетели предупредительные служащие. Один взял плащ и шляпу Уилла, второй – накидку Фионы. К Уиллу подходили нарядно одетые люди: поздороваться и переброситься парой фраз. Казалось, он знал всех посетителей ресторана «Дельмонико». За считаные минуты Фиону и Мэри познакомили с мэром Нью-Йорка, оперной дивой Аделиной Патти, Марком Твеном, Уильямом Вандербильтом, архитектором Стэнфордом Уайтом и скандально известной поборницей свободной любви Викторией Вудхалл. Ресторан был своеобразным плавильным котлом, где происхождение и положение в обществе ничего не значили. Твой капитал мог насчитывать двести лет или два дня. Разницы никакой. Политик, актер, певица из варьете, аристократ голубых кровей – пока у тебя было чем заплатить за угощение, тебя ждал радушный прием. У Фионы сложилось впечатление, что в «Дельмонико» собрался весь Нью-Йорк.
– Дамы, а вы умеете делать реверанс? – вдруг спросил Уилл.
– Реверанс? Зачем? Неужто и английская королева тоже здесь? – игриво поинтересовалась Фиона.
– Нет. Здесь ее сын.
Вскоре Уилл сдержанно поклонился и тепло пожал руку грузному лысеющему мужчине с водянистыми выпученными глазами и седой бородкой клинышком. Ожидая, когда он представит ее этому человеку, Фиона вдруг сообразила: перед ней не кто иной, как Альберт Эдуард, принц Уэльский и наследник английского трона. Фиона и Мэри испуганно переглянулись. Мэри сделала приемлемый реверанс. Фиона быстро скопировала ее движения. Реверанс получился неуклюжим и лишенным элегантности, но принц, кажется, не заметил. Он поцеловал Фионе руку и выразил сожаление, что уже отобедал, а то непременно пригласил бы их к своему столу. Подойдя к Фионе поближе, принц сказал, что улавливает в ее речи лондонский говор, и спросил, почему столь прекрасная английская роза нынче цветет на американской земле.
– Я приехала в Нью-Йорк, чтобы разбогатеть. А состояние я рассчитываю сделать на торговле чаем.
– Вот как? – изумился принц. – Очень необычно! Впрочем, нынче молодые женщины смело берутся за традиционно мужские дела. Надеюсь, вы привьете янки вкус к хорошему чаю. То, чем меня потчевали в Америке, ниже всякой критики.
– Вы так говорите, сэр, потому что еще не пробовали мой чай. Завтра же пришлю вам несколько коробок. А к чаю – корзину лепешек со смородиной, домашним малиновым джемом и фруктовым тортом с потрясающими взбитыми сливками. Это сделано руками миссис Манро. И у вас будет настоящий пятичасовой чай. Я, знаете, когда приехала, тоже не могла пить их чай.
