– Я заказал нам отдельный кабинет. Главный зал похож на рыбий садок. Надеюсь, вы не станете возражать.
Из зала они вышли на лестницу и поднялись на второй этаж. Метрдотель распахнул двойные двери и почтительно отошел, пропуская гостей.
– После вас, – сказал Фионе Уилл, коснувшись ее талии.
Войдя, Фиона удивленно вскрикнула, затем прошла на середину и стала кружиться, всматриваясь в убранство.
– Боже милостивый! – застыв на пороге, воскликнула Мэри.
Уилл пожал плечами, разыгрывая невозмутимость, но у него не получилось. Он был слишком доволен, видя искреннее восхищение Фионы.
– Вы говорили, что любите розы.
Частный кабинет ресторана превратился в роскошный уголок сада. Розы были везде: свешивались гирляндами, стояли в вазах. Пионы и гортензии скрыли камин. По углам расставили высокие папоротники. Даже пол скрылся под ковром зеленой травы. И на столе, покрытом белоснежной льняной скатертью, тоже стояли розы. Их стебли переплетались с двумя высокими серебряными канделябрами. Французские двери были открыты, впуская теплый летний воздух и лунный свет. Фиона едва верила своим глазам и не представляла, как кому-то удалось сотворить такую красоту. Ее вдруг охватило чувство нереальности происходящего, настолько сильное, что вызвало головокружение. Из своего привычного мира, где люди работали руками, пили пиво и ели сосиски, она попала в мир Уилла. Здесь исполнялись любые капризы; здесь можно было на один вечер создать сад в ресторане. В сказках такое творили феи-волшебницы, но к этому волшебству был причастен Уилл.
Повернувшись, Фиона наклонилась к кусту роз, вдыхая их аромат. Ей не хотелось, чтобы Уилл заметил, как она взволнована. В прошлом году Джо подарил ей розу. Одну красную розу. Это было на Старой лестнице. Фиона отдала ему свое сердце, свои мечты, свою жизнь. А он… все это отбросил, как ненужный хлам. Уиллу она подарила совместную прогулку, длившуюся не больше часа. Приятно поговорили, посмеялись. В ответ он подарил ей этот райский уголок, и только потому, что она любит розы.
– Фиона, вам нравится? – негромко спросил он.
Фиона повернула к нему смеющееся лицо. Оно светилось, и не только от блеска канделябров.
– Нравится? Уилл, да это же сказка! Я… я даже не знаю, что́ сказать. Такой красоты я еще никогда не видела.
– С вашего позволения, я навещу заведение, – тактично вклинилась Мэри.
Уилл подождал, когда она уйдет, затем протянул стоявшей рядом Фионе розу и, прежде чем она успела о чем-то подумать, обнял и поцеловал ее. Прикосновения его нежных, но настойчивых губ стерли все мысли о Джо, унесли всю тоску и печаль. Разогретая его теплом, ощущением его тела, Фиона только начала отвечать на его поцелуй, как со стороны двери прозвучало:
– Сэр, не желаете ли перед обедом выпить шампанского?.. Ой! Прошу прощения!
Уилл разжал руки. Смущенная Фиона отошла и, чтобы скрыть смущение, стала разглаживать складки на платье.
– Принесите нам бутылочку «Хайдсика».
– Сию минуту, сэр.
Официант ушел. Уилл хотел было снова обнять Фиону, но в коридоре послышались шаги Мэри.
– Вы не поверите! Такое чувство, словно мне снова шестнадцать лет, – признался он.
Они втроем уселись за стол. Официант принес шампанское. Как и в вечер их прогулки, Фиона не нашла в Уилле ничего пугающего. Говорить с ним было невероятно легко. Мэри великолепно вписалась в их компанию. Казалось, за столом встретились давние друзья. Весь обед прошел в разговорах. От сладких устриц «Блю-Пойнт» перешли к черепаховому супу, цыпленку-пуссен в соусе из трюфелей со сливками, картофелю «Дюшес» и зеленой фасоли, затем к омару «Ньюбург» и «Запеченной Аляске», фирменному десерту ресторана «Дельмонико».
Пока длилась эта неспешная трапеза, Фиону охватило чувство, которого она никогда еще не испытывала: удивительное чувство, что о ней заботятся и защищают от тревог и опасностей внешнего мира. Уилл давал ей советы по устройству чайного магазина. Она смотрела на него и думала: какой же он обаятельный! Таких привлекательных, элегантных мужчин она прежде не видела. Глаза Фионы скользили по его лицу, отмечая густую копну каштановых волос, широкую улыбку, сильный подбородок. Он даже сидел красиво, не горбясь, расправив плечи. Воротник у него был белоснежной белизны, идеально накрахмаленный, а галстук умело завязан. Черный смокинг сидел на нем как влитой. Фионе вспомнился отец в заплатанной куртке с чужого плеча. Чарли с рукавами, протертыми на локтях. Джо в твидовом пиджаке с синими крапинками под цвет его глаз…
Опять Джо, черт бы его побрал! Она ведь договорилась с собой: больше о нем не думать. А он даже сюда пробрался, вторгшись в прекрасный вечер, будто грубый незваный гость. Казалось, он тоже сидит за их столом на четвертом стуле: смотрит, слушает, усмехается. Она почти наяву видела, как Джо улыбнулся во весь рот и спросил, понравилось ли ей целоваться с Уиллом и так ли приятен поцелуй этого американца, как его собственный.
«Признайся, совсем не то», – усмехался Джо.
«Ошибаешься. То – и даже лучше», – мысленно ответила она.
Джо покачал головой.
