Адвокат пододвинул ей бумаги. Самые последние лежали сверху. Фиона начала перекладывать листы, квартал за кварталом двигаясь назад, пока не обнаружила то, что искала: покупку акций «Чая Бертона». Они были приобретены и добавлены к фонду Ника в марте 1894 года. Элджин платил за акцию около трех фунтов. То есть около пятнадцати долларов. Общая стоимость акций «Чая Бертона» плюс другие акции Ника, которые в то время оценивались в сто шестьдесят тысяч фунтов, увеличили общую стоимость фонда до полутора миллионов фунтов. Внушительная сумма. Фиона быстро разыскала свои отчеты за тот квартал. Она тогда платила за акцию от восемнадцати до двадцати одного доллара. Получается, акции Ника приобретались со скидкой.
Затем она сравнила отчет Ника в марте 1894-го с данными марта 1898-го. Тедди был прав: акции всех других компаний давали прибыль, тогда как «Чай Бертона» нес чудовищные убытки. Вследствие этого общая стоимость фонда упала более чем вполовину по сравнению с 1894 годом. Доходы от акций других компаний не могли спасти положение. Принадлежащие Нику четыреста пятьдесят тысяч акций «Чая Бертона» сейчас стоили менее пятисот тысяч фунтов.
Даты, разница в стоимости акций, убытки – все точно сходилось.
– Тедди, сохраните мне фонд Ника. В неприкосновенности, – сказала Фиона, поднимая голову от бумаг. – Чего бы это ни стоило. Понимаете? Я должна получить эти акции. – Она сделала упор на слово «должна». – Начните действовать этим же вечером. Пошлите в «Альбион» письмо… нет, телеграмму. – Фиону вдруг охватила паника. – Элджин ведь не может продать акции? – с тревогой спросила она.
– Разумеется, нет. Активы Ника заморожены до тех пор, пока нью-йоркский суд не утвердит завещание. Сейчас они на законном основании принадлежат его ближайшей родственнице, то есть вам.
– Хорошо. Немедленно уведомите Элджина о моих пожеланиях. – Фиона вскочила и начала ходить по кабинету. – Тедди, отправьте телеграмму сегодня вечером. Слышите? Сегодня вечером. В вашей конторе есть исполнительные люди, которым можно это поручить? Я хочу, чтобы телеграмму ему принесли завтра утром. Тедди, время подпирает. Отправляйтесь немедленно. Мой кучер вас довезет. По пути в суд вы успеете заехать к себе в контору.
Тедди недоумевал. Никогда еще Фиона не вела себя с ним так. Она чуть ли не за руку вывела его из кабинета и усадила в свой экипаж, заставив поклясться, что телеграмму он пошлет без промедления. Затем велела кучеру побыстрее домчать мистера Сиссонса до его конторы.
Фиона вернулась в кабинет, снова села за стол. Ее недоумение было еще сильнее, чем у адвоката. Она не знала, плакать ей или смеяться. Кто бы мог подумать, что акции «Чая Бертона», за которыми она охотилась повсюду, столько лет преспокойно лежали в активах фонда ее мужа? Тридцать процентов от полутора миллионов выпущенных акций находилось в руках Ника.
Затея Бертона была предельно логичной. В 1894-м ему понадобились деньги для проникновения на американский рынок. К тому времени он уже занял у «Альбиона» триста тысяч фунтов. Газеты раструбили об этом. Фионе самой попалось несколько статей. Узнав о займе, держатели бертоновских акций забеспокоились.
Бертону требовались деньги, но так, чтобы акционеры не пронюхали о новом займе. Скорее всего, он предложил не банку, а лично Элджину часть своего контрольного пакета. Судя по виденным Фионой отчетам, со значительной скидкой. Бертон знал: у Элджина они будут в целости и сохранности. Фиона не сомневалась, что он убедил банкира, нарисовав тому радужные перспективы. «Чай Бертона» завоюет твердые позиции в Америке – большой стране с постоянно растущим населением. Стоимость акций возрастет. Когда из Америки потекут денежки, Бертон выкупит свои акции назад по повышенной стоимости, и Элджин получит солидный навар.
Ввиду секретности сделки Элджин не мог воспользоваться деньгами «Альбиона». Банк к тому времени стал публичным акционерным обществом, и все операции находились под пристальным вниманием акционеров. Поэтому Элджин заплатил Бертону из личных средств, а акции поместил на частный счет, каковым являлся фонд Ника. Вероятнее всего, сделку осуществил личный секретарь лорда или кто-нибудь из старших управляющих, кому он доверял. Таким образом, во всем банке только Элджин и его доверенное лицо знали о существовании счета. Естественно, Элджин считал, что акциям ничего не грозит. Поставить Ника в известность он посчитал излишним. Лорд прекрасно знал о ненависти сына к «Альбиону». Ник никогда не потребует бертоновских акций, поскольку инвестиции его совершенно не интересовали. Приносит фонд доход – и ладно. Элджин принимал в расчет и серьезную болезнь сына. Когда Ник умрет, холостой и не имеющий наследников, как полагал отец, деньги его фонда попросту вернутся в семью.
Оба стервятника считали, что заключили выгодную сделку. Бертон получил столь нужный ему заем, Элджин – перспективу увеличить свое богатство. И оба были уверены, что их тайна никогда не раскроется.
