Ей правда нужно это знать? Пока что я хранила эту жалкую историю в секрете, хотя мы много болтали под покровом звездных ночей, обсуждали, как интересна и сложна жизнь.
– Все кончено.
– Почему?
– Причины самые типичные. А что насчет тебя? – Вот так, вопросом на вопрос, моя новая уловка.
– А что насчет меня?
Я прищуриваю глаза. Теперь она отвечает вопросом на вопрос.
– У тебя есть вторая половинка?
Ария хихикает:
– «Вторая половинка»?
– Ну? – я сверлю ее взглядом, совсем как она меня до этого.
– Нет, и мне никто не нужен.
Почему-то я чувствую в этих словах боль, как будто бы за ними что-то скрывается.
Я опускаю взгляд. На ее левой руке блестит золотое обручальное кольцо. И как я его раньше не заметила? Она в бегах? В программе защиты свидетелей? Нет, тогда бы она сняла кольцо. Это уловка, чтобы мужчины не приставали? Я понимаю, что Ария напряглась. Ее плечи зажаты: эта тема под запретом. Я мысленно хлопаю себя по спине: молодец, что заметила. Обычно я слепа к таким сигналам, потому что недостаточно внимательно слушаю, мыслями уже в другой проблеме. А теперь я переучиваюсь, замедляюсь, подмечаю.
И как бы поступила хорошая подруга? Я не знаю. Моим лучшим другом в Лондоне был тайский базилик. И от наших ночных разговоров он рос ого-го!
– Почему? Ты же молодая, красивая, открытая. Что не так?
– Да я пробовала уже. Поставила галочку. Уж лучше я проведу жизнь с героями романов. – Улыбка Арии кажется натянутой.
Кажется, с вопросами нужно заканчивать. Я понимаю, что ей нужно личное пространство и разговоры со мной ей никак не помогут. Только сделают хуже, напомнив о былых временах. Может, у нее был неприятный развод. Могу это понять. У меня все было сухо и формально, но итог остается тот же – одиночество.
– Понятно, – говорю я, решая, что пора взять будущее в свои руки. – Ну что ж, пойду угощу его пятнистым диком, может, ему понравится.
Ария смеется, и я выскакиваю наружу.
В моих руках контейнер со всякими вкусностями, и я подбадриваю себя как могу.
Вдруг мужчина поворачивается, застав меня врасплох.
– Я не пялилась, – выпаливаю я.
– Правда? – Макс поднимает бровь. Все мои силы уходят на то, чтобы не развернуться и не убежать. Знаю я таких. По глазам видно, что девушки для него – просто игра. Добыча, с которой он поиграется и бросит. Мне это не надо, участвовать в таком не собираюсь.
За ним, сущим дикарем, явно тянется след из разбитых сердец, и я сочувствую тем девушкам, которые сходили по нему с ума. Назовите меня самоуверенной, но он не похож на того, кто может остепениться с одной-единственной.
Макс сверлит меня взглядом. Надеюсь, я не сболтнула чего-нибудь вслух. Было бы не впервой.
– Так вот, – говорю я. – Ты ушел, и я не успела тебя угостить. Ты все-таки уступил мне место. Это пирог с патокой и, эм-м, пятнис…
Он выставляет свою громадную руку. На ней переплетаются похожие на этнические тату, завершая образ плохиша.
– Спасибо, не надо. Я не употребляю сахар.
– Чего? –
– Правда хочешь знать почему? – его кошачьи глаза сверкают. Как он это делает? Я так не умею. Они у меня голубого цвета, обычные и довольно скучные, а у него аж переливаются. Нечестно как-то.
– Конечно. Хотя я уже догадываюсь: тело – это храм и все такое, да? И из-за этого ты лишаешь себя радости…
Макс снова смеется и качает головой. Я замолкаю, не закончив предложения.
– В сахаре нет ничего полезного.
– В смысле нет? А счастье, которое ты испытываешь за тарелкой панкейков с тягучим шоколадным соусом?
– Обработанные углеводы я тоже не потребляю. Они превращаются в сахар в организме.
У меня отваливается челюсть.
– Еще скажи, что свиные отбивные – это вредно…
– Вредно. Как и все остальные продукты животного происхождения. Я веган, – сообщает он, и от его слов мое сердце замирает. Веганы – та еще проблема для поваров. Настоящая головная боль. С ними всегда нужно повозиться.
– Веган? – переспрашиваю я.
Да не может такого быть. Он же выглядит как пещерный человек! Я представляю, как Макс вгрызается в подкопченную ножку индейки у костра или достает из-за кожаного ремня нож и вонзает его в громадный стейк. Он подносит его ко рту, на губах поблескивает жир…
– Веган, – подтверждает мужчина.
Да это богохульство!
– Из-за животных?
– Из-за животных, планеты и природы.
Чтоб тебя…
– А ты не скучаешь по мясу и молочке?
– Нет. И чего ты так удивляешься? Ты же не пробовала.
Что-то все стали разбрасываться этой фразой по отношению ко мне… От мысли о веганстве меня трясет: я бы не смогла к этому прийти, даже если на кону любовь или деньги. Я шеф, в конце концов.
