— Звучит не так уж и страшно. Почему бы и нет? — я улыбнулась, радуясь, что парень оказался необидчивым. Бьёрн начинал мне нравиться. Дружба с ним могла оказаться приятной.
— Укуси меня блоха! Да вы только гляньте! — раздался звонкий женский возглас где-то позади, привлекая ненужное внимание к нашему столу. — Ха! Его подружка оказалась настоящей! — громко, не смущаясь, поразились уже ближе. Затем по левую руку от меня заскрипел стул под чужим весом, и я увидела девушку.
Красивую. Неприлично красивую.
Даже тёмные волосы, стриженные коротко по-мужски, не портили впечатления. Наоборот, придавали индивидуальность и изюминку. Выразительные брови, чувственные губы, высокие скулы, чёткий подбородок и в довершение всего идеальная смуглая кожа. Брюнетка не походила на робкую принцессу из сказок — скорее на горячую амазонку-воительницу. Спортивная фигура угадывалась даже под широкой рубашкой и брюками.
— Кьяра, из нас двоих за галлюцинациями была замечена только ты, когда перепутала волчью ягоду с земляникой, — рассмеялся Бьёрн, после чего поставил стакан с соком на стол и указал на девушку. — Кэсс, познакомься, это моя подруга детства — Кьяра.
— Рада знакомству, — бодро отозвалась волчица и заключила мою ладонь в крепком рукопожатии. — Как и тому, что мой друг не тронулся умом. А то вчера, когда он не желал уходить с площади, пока её не покинул последний забулдыга, и всё ждал таинственную девушку, с которой якобы пришёл на праздник, я было усомнилась в его психическом здоровье.
Вот же гадство! Бьёрн действительно ждал меня. Как же теперь стыдно. И почему я послушалась Шейна? Знала же, что следует предупредить оборотня о своём уходе. Впрочем, после драки кулаками не машут. Придётся пойти на день Серебряной Луны и надеяться, что это хоть как-то искупит мою вину. Тем более, что уже пообещала.
Если отец и научил меня чему-то, то это выполнять свои обещания. Виктор всегда говорил: «Если дал обещание — выполняй. Если не можешь выполнить — не обещай». В последнем он преуспел особенно.
— Прекращай чесать языком и ешь своего цыплёнка. — Бьёрн покачал головой, явно не радуясь, что подруга взболтнула лишнего. Но та лишь отмахнулась и продолжила воодушевлённо смотреть на меня.
— Знаешь, я так рада, что Бьёни обзавёлся подружкой. Мы с Далией думали, что он так и состарится девственником. Ничего кроме воинского дела не интересует.
От подобного заявления Бьёрн аж подавился соком, едва не оросив нас фонтаном, и закашлялся. Кьяра перевалилась через стол, намереваясь от души похлопать по спине товарища, но потерпела неудачу.
— Дай вам волю с моей матушкой, вы бы давно женили и меня, и моих братьев. Не волчицы, а свахи натуральные!
Так, за обменом любезностями двух хороших друзей и весёлой беседой, я не заметила, как пролетело отведённое для завтрака время, пока гул башенных часов не разогнал студентов по своим корпусам.
— Эй, Блэквуд! — На меня летел Кельвин Скруп, сбивая магов-первокурсников на своём пути словно кегли. — Послушай, ты… — приблизившись, зашипел он, брызжа слюной не хуже бешеной собаки; его аж трясло от гнева. Ведьмак и без того имел болезненный вид: серый цвет лица, красные круги под глазами, а сейчас с трясущейся от злобы челюстью вообще походил на воскресшее умертвие. — Предупреждаю, если ещё раз увижу тебя за столом с оборотнями, ты крупно пожалеешь. Ты уже и без того достаточно запятнала репутацию нашего курса.
— Как-то ты совсем скверно выглядишь, Кельвин. Сессия ещё не началась, а нервишки-то уже сдают. Сходил бы ты в лекарское крыло, валерьяночки попросил, что ли.
— Мелкая иномирянская дрянь, — Кельвин выплёвывал каждое словно, точно змея яд. — Лучше бы ты никогда не рождалась. — На мгновение мне показалось, что сейчас наш староста вцепится мне в волосы. Но парень крепко зажмурился и сжал пальцы в кулаки с такой силой, что аж костяшки побелели.
Да тут не то что валерьянка, тут и «персен» с «афобазолом» не помогут. Тяжёлый случай. Лучше убраться от греха подальше.
Собственно, так я и поступила. Пока Скруп играл в жмурки, я прошмыгнула в кабинет.
Когда пришло время обеда, я терзалась сомнениями: сесть за стол к Бьёрну и Кьяре, чисто ради упрямства, или пощадить легковозбудимую нервную систему Кельвина. Решение пришло само собой, когда в столовой не обнаружилось волков.
За старым столиком, разумеется, меня не встретили овациями, но и говорить ничего не стали. Беллс сегодня была несвойственно молчаливой. И вообще складывалось впечатление, что ведьма всячески меня избегает. Интересно, её тоже задело, что завтракала я в компании Бьёрна?
Я и предположить не могла, в чём кроется истинная причина.
Всё выяснилось немного позднее, когда мы брели к поляне на занятие по ведьмовскому искусству и кутались в недавно выданные чёрные плащи в попытке укрыться от колючего ветра.
