Мистер Бриггс был так весело оживлен, что она не могла вернуться к мыслям о Фредерике. В ответ на его вопросы она похвалила и слуг, и желтую гостиную, не уточнив, что была там только однажды и была оттуда грубо выдворена. Также она отметила, что видела лишь немногие произведения искусства и диковины, и если бы их ей заранее описали, она смогла бы лучше их рассмотреть. Она добавила, что с самого приезда проводила все время на открытом воздухе, так как все вокруг было таким прекрасным и совсем непохожим на то, что она видела раньше.
Бриггс двигался рядом с ней по своей тропе, которая, к счастью, оказалась и ее тропой, и ощущал всю непорочную прелесть семейного уюта. Его родители ушли из жизни, и у него не было ни братьев, ни сестер, но по натуре он был теплым и домашним человеком. Если бы у него была сестра, он бы ее боготворил, он бы избаловал маму, он находился в возрасте, когда задумываешься о браке. До сих пор он был вполне доволен своими многочисленными возлюбленными, каждая из которых, расставшись с ним, вопреки обыкновению, оставалась его верной подругой; он обожал детей и думал, что, вероятно, пора уже ими обзавестись, чтобы не быть слишком старым, когда его старшему сыну исполнится двадцать лет.
В последнее время даже Сан-Сальваторе казался ему немного покинутым. Он чувствовал себя здесь уединенным, таким уединенным, что в этом году решил не встречать здешнюю весну и сдать замок внаем. Он хотел, чтобы в замке с ним жила жена. Ему необходимо было это прикосновение тепла и красоты, ведь всякий раз, когда он думал о будущей жене, он думал лишь о тепле и красоте. Несомненно, его жена будет женщиной добросердечной и милой. Он поражался тому, как сильно был влюблен в свою вымышленную жену.
Шагая по тропинке к маяку, он так легко погружался в дружбу с этой дамой с таким прекрасным именем, что был уверен – скоро он расскажет ей все о себе, о своих прошлых делах и надеждах на будущее. И мысль о этом быстро растущем доверии заставила его рассмеяться.
– Почему вы смеетесь? – спросила она, улыбнувшись.
– Это так похоже на возвращение домой, – сказал он.
– Но это и есть возвращение домой для вас.
– Я имею в виду, действительно похоже на возвращение домой. К своей семье. У меня никогда не было семьи. Я сирота.
– О, неужели? – спросила Роуз с подобающим сочувствием. – Я надеюсь, что вы были сиротой недолго. То есть, я хочу сказать, что не имею в виду, что вы были долго сиротой. Нет, тоже не то. Я просто хотела сказать, что мне жаль.
Он снова рассмеялся.
– О, я к этому привык. У меня никого нет. Ни сестер, ни братьев.
– Значит, вы единственный ребенок в семье, – точно заметила она.
– Да. И в вас есть нечто, что в точности соответствует моему представлению о семье.
Она была удивлена.
– Такая… теплая, – сказал он, глядя на нее и подыскивая подходящее слово.
– Я не верю, что место, где вы живете, не такое, как вы сама, – сказал он.
– Вы же не хотите соврать мне, что Сан-Сальваторе похож на меня?
– Я имею это в виду. Вы, конечно, признаете эту красоту?
Он сказал еще несколько похожих на эту фраз. Она наслаждалась прогулкой. Она не могла припомнить такой приятной прогулки со времен своего ухаживания.
Она вернулась к чаю, приведя с собой мистера Бриггса, и, как заметил мистер Уилкинс, выглядела совсем не так, как до этого. Вот беда, вот беда, подумал мистер Уилкинс, мысленно потирая свои профессиональные руки. Он уже представлял, как его самого вызовут консультировать. С одной стороны, был Эрбутнот, с другой – Бриггс. Назревали неприятности, которые рано или поздно возникнут. Но почему телеграмма Бриггса подействовала на леди как удар? Если она побледнела от избытка радости, значит, беда была ближе, чем он предполагал. Теперь она не была бледной; она больше походила на свое имя, чем он когда-либо видел. Что ж, он был человеком, способным на неприятности. Он, конечно, сожалел, что люди ввязываются в это, но раз уж они ввязались, он был их человеком.
И мистер Уилкинс, воодушевленный этими мыслями, так как его карьера была для него очень дорога, с большим гостеприимством принялся оказывать мистеру Бриггсу всяческие почести, будучи одним из временных жителей Сан-Сальваторе, так и в качестве возможного помощника в трудных ситуациях, и указал на разные интересности Сан-Сальваторе, подвел к парапету и показал на мезонин через залив.
Миссис Фишер тоже была любезна. Это был его дом. Он был состоятельным. Она любила собственность, и ей нравились состоятельные люди. Кроме того, в том, что он так молод, было особое достоинство. Наследство, конечно. Наследование более респектабельно, чем приобретение. И вновь она задумалась о предшественниках. Сегодня, когда большинство людей, казалось, не имели их или не хотели иметь, это радовало.
