А миссис Фишер размышляла о том, как бы все они удивились, если бы она рассказала им о своем странном и волнующем ощущении, будто она вот-вот распустится, как весенняя почка. Они бы подумали, что она невероятно глупая старуха, именно так она ощущала себя два дня назад. Теперь же она уже привыкла к идеи молодой листвы, как говорил дорогой Мэтью Арнольд, и хотя, несомненно, прекрасно, когда внешний облик и ощущения совпадают, даже если это не так – ведь невозможно иметь все и сразу, – разве не лучше чувствовать себя хотя бы частично молодой, чем старой везде? Ей еще предстоит почувствовать себя повсеместно старой, и изнутри, и снаружи, когда она вернется в свой саркофаг на Принс-оф-Уэйлс-террас.
И все же, если бы не появился Бриггс, миссис Фишер, вероятно, продолжала бы свою скрытую ферментацию в ороговевшей оболочке. Все знали ее как довольно строгую даму. Ее достоинство не позволило бы ей вот так просто расслабиться перед тремя молодыми женщинами. Но появился незнакомец Бриггс, который обращался с ней так, как ни один молодой человек до этого, и именно его приезд, его искреннее и явное расположение. Ведь Бриггс, тоскуя по семейному дому и его обитателям, воспринял ее как бабушку, которой у него не было, освободили миссис Фишер от ее футляра. И она, как предсказала Лотти, предстала перед ними довольной, благосклонной и полною доброго юмора.
Лотти, возвратившись с пикника на полчаса позже, чем следовало, отправилась в верхний сад на звуки голосов, надеясь, что чай еще не убрали, и тут же поняла, что произошло, потому что в этот момент миссис Фишер смеялась.
«Ну вот, она освободилась из своего кокона», – подумала Лотти. Будучи быстрой и импульсивной, она не задумывалась о том, что можно или нельзя делать. Она мгновенно подлетела к стулу миссис Фишер, наклонилась и поцеловала ее.
– Боже милостивый! – вскричала миссис Фишер, ужасно перепугавшись, потому что так близко подходить к ней позволял себе только мистер Фишер, и то при осторожных обстоятельствах. Этот поцелуй оставил на щеке миссис Фишер странное, но приятное и нежное ощущение.
Когда она поняла, кто ее поцеловал, она залилась краской. Ее поцеловала миссис Уилкинс, и это ей очень понравилось… Даже если бы она захотела, в обществе добродушного мистера Бриггса она не смогла бы вернуться к своей прежней строгости и начать снова порицать миссис Уилкинс. Да и не хотела этого. Может быть, ей все это время нравилась миссис Уилкинс, несмотря на все ее отторжения? Неожиданный поток тепла проник в холодное и защищенное сердце миссис Фишер. Молодой человек поцеловал ее – кто-то молодой захотел ее поцеловать… Все еще красная, она смотрела на это необычное существо, явно не осознававшее, что совершило нечто невероятное. Она видела, как миссис Уилкинс пожимает руку мистеру Бриггсу, которого ей представляет муж, и сразу же вступает с ним в дружескую беседу, как будто знала его всю жизнь. Какое странное создание, необычное. Настолько необычное, что, возможно, было естественно ошибаться относительно него…
– Вы, наверное, хотите чаю, – сказал Бриггс, стараясь быть максимально приветливым. Он находил ее очаровательной – веснушки, растрепанные волосы после пикника, и все такое. Вот бы у него была такая сестра…
– Чай совсем остыл, – заметил он, потрогав чайник. – Сейчас скажу Франческе принести вам свежий…
Он запнулся и покраснел.
– Ну вот, совсем забыл, – сказал он, смеясь и оглядывая всех.
– Все в порядке, все в порядке, – успокоил его мистер Уилкинс.
– Я пойду скажу Франческе, – предложила Роуз, поднимаясь.
– Нет, нет, – остановил ее Бриггс. – Оставайтесь.
Он сложил руки рупором и закричал:
– Франческа!
Она появилась мгновенно. За все время их пребывания она не откликалась ни на одну просьбу с таким желанием.
– «Это хозяин говорит через нее», – с юмором, как ему казалось подходящим, заметил мистер Уилкинс.
– Сделайте свежего чаю, – распорядился Бриггс на итальянском. – Поторопитесь, поторопитесь… – потом, опомнившись, снова покраснел и перед всеми извинился.
– Все в порядке, в порядке, – успокоил его мистер Уилкинс.
Бриггс объяснил Лотти, как уже дважды говорил Роуз и остальным, что направляется в Рим и счел своим долгом выйти в Медзаго, чтобы убедиться, что они устроились удобно. Сам он намеревался продолжить путь завтра, проведя ночь в отеле в Медзаго.
– Но это нелепо, – сказала Лотти. – Вам нужно остаться здесь. Это ведь ваш дом. Есть же комната Кейт Ламли, – обратилась она к миссис Фишер. – Не возражаете, если мистер Бриггс проведет там ночь? Видите ли, Кейт Ламли сейчас там нет, – добавила она, засмеявшись и повернувшись к Бриггсу. И миссис Фишер, к своему великому удивлению, тоже рассмеялась. В любой другой момент она бы посчитала замечание мягко говоря неприличным, но теперь оно показалось ей просто забавным.
