Я быстро выпрямился, собираясь догнать Вилена, но почва неожиданно ушла из-под моих ног. Я раскинул в стороны руки, ища опоры, но они провалились вникуда. Откуда-то издалека до меня долетел чей-то испуганный возглас:
- Максим! Что с тобой? Максим!
Илви? Разве это была она?.. Почему так душно? Почему всё вокруг в красном тумане?.. Неужели я попал в болото?..
С трудом обернувшись, я увидел, как какие-то люди бегут ко мне, размахивая руками и что-то крича на ходу. Что это за люди?.. Где я?.. И вдруг всё исчезло – пронзительное алое небо погасло, став непроглядно чёрным, и ужасная боль сдавила мне грудь, наполнила мои лёгкие раскалённым свинцом. Я хотел закричать от боли, но не смог. Только беззвучно захрипел, падая лицом в липкую грязь.
* * *
Красный туман колыхался перед глазами языками адского пламени. Жар, исходивший от него, пробегал по телу удушливыми волнами. Приливы жара то ослабевали, то вновь захлестывали меня, и тогда языки пламени перед глазами становились ярче и злее. Они бились во мне, лизали меня изнутри, и я чувствовал, как кровь закипает в моих жилах. Это длилось бесконечно долго, отзываясь в голове тупой настойчивой болью, словно в основание черепа кто-то вколачивал гвоздь. Хотелось кричать, звать на помощь, но язык ссохся у меня во рту. Я бессильно метался, с ужасом сознавая, что не могу даже пошевелиться...
Вдруг всё закончилось. Полнейшая, непроглядная тьма окружала меня со всех сторон. Жар сменился знобящим холодом, как будто я оказался в ледяной космической пустоте. Я замер, чувствуя близость неведомой опасности. В темноте, где-то в стороне от меня и казалось сверху, что-то шевелилось и ворочалось – что-то большое и неповоротливое. До боли в глазах я всматривался во мрак, но ничего не видел там. Между тем пустота вокруг ожила мрачными тенями и заговорила неясными приглушенными шорохами и вздохами. Чьи-то странные голоса тихо переговаривались в ней. Я никак не мог понять, откуда они исходят: сверху... снизу... с боку... или отовсюду сразу?.. Я тревожно вслушивался в эти звуки и вдруг понял – это же вовсе не голоса! Звуки, доносившиеся из темноты, состояли из бессмысленного набора непонятных шумов, шорохов и потрескивания, как если бы кто-то мял в руках металлическую фольгу. Эта какафония шумов нарастала с каждой минутой. Неожиданно темнота под моими ногами порвалась, как лоскут ветхой материи, и я стремительно полетел вниз сквозь ужасный колодец, свитый из переплетающихся, шевелящихся и пульсирующих щупалец, пытавшихся дотянуться до меня, схватить и разорвать на части.
Моё падение казалось бесконечным, пока я, наконец, не понял, что неподвижно повис в каком-то безграничном, лишённом света и ощущений объёме. Страх постепенно прошёл. Я почувствовал лёгкость во всём теле и, оттолкнувшись ногами от невидимой опоры, полетел в неизвестность, паря, будто в невесомости. Темнота растаяла где-то за моей спиной. Я ощутил себя парящим над какой-то открытой площадкой. Вокруг меня было тёмно-синее небо, усыпанное яркими белыми звёздами, а над самой моей головой висела огромная жёлтая звезда, сиявшая из таинственных глубин. Как завороженный смотрел я на неё, а перед глазами плыли смутные, словно отражения на стекле, но удивительно знакомые образы. Они возникали один за другим, и я никак не мог ухватиться за них, чтобы осознать. Единственно реальной во всем этом хаосе казалась эта жёлтая звезда, манившая меня из синих далей.
«Да ведь это же Солнце!» - неожиданно понял я, но тяжёлые свинцовые тучи уже заволокли небо, усыпанное звёздами. Серый сумрак растрескался ослепительными извивами молний, и сверху хлынули потоки холодной воды. Дождевые струи лились с неба сплошной стеной – настоящий тропический ливень! Такого ливня на этом плоскогорье в Южной Африке не было, наверное, с самого начала растопления арктических льдов. Косые струи дождя хлестали по стеклянной стене гостиного холла Школы, растекались змеистыми разводами по прозрачной поверхности. Сквозь эту смутную пелену было видно, как ветер неистово треплет кроны платанов и клёнов в парке у подножья холма, на котором стояли здания учебного комплекса. Серый сумрак царил и в холле, но никто не включал освещения. В глубоких креслах, расставленных перед окном, сидели почти все ребята из нашей группы и задумчиво смотрели на неистовство погоды там, на равнине. Было почему-то приятно и спокойно осознавать, что всё это творится снаружи, а не здесь, за надёжными стенами летящего над землёй здания. Казалось, ничто не могло нарушить этого спокойствия и тишины, быть может, последней спокойной тишины в нашей жизни. Говорить ни о чём не хотелось. Мы, молча, созерцали всполохи молний, думая каждый о своём, но неизменно наши мысли стекались к одному и тому же – к нашему будущему.
