Разбушевавшаяся непогода как нельзя лучше иллюстрировала дорогу в него. Каждый из нас знал, что впоследствии уже нельзя будет укрыться ни за какими спасительными стенами, ведь такими стенами для других людей должны будем стать мы сами. Были ли мы готовы к этому тогда?.. Да, были! Именно поэтому мы собрались здесь все вместе, возможно, впервые в своей жизни ясно почувствовав всю ответственность, возложенную на нас старшими. Наша дружба стала для нас тогда нашей силой, дала нам уверенности в завтрашнем дне. А прозрачная стена всё ещё едва заметно вздрагивала под ударами ветра и воды, взъерошенные кроны деревьев бились в парке за окном... Сейчас мне было мучительно больно сознавать, что тот памятный апрельский вечер никогда больше не повторится. Лица друзей вставали перед моим мысленным взором отчётливо и ощутимо. Я помнил выражение каждого из них: от излома бровей, до выражения глаз, и эти воспоминания стали единственно реальной вещью на протяжении всего этого долгого кошмара. Но и они постепенно таяли в моей памяти, подобно утренним звёздам. Лишь приглушённый гул стен, сотрясаемых ударами ветра, никуда не исчез...
Я очнулся и почувствовал, как что-то мягкое и холодное касается моего лица. С трудом открыл глаза. Из серого тумана выплыло напряжённое лицо Илви. Глаза её тревожно следили за губкой, которой она отирала мой лоб. При каждом прикосновении ко мне она слегка морщилась, словно это доставляло боль ей самой. Я почувствовал, как жар постепенно стекает к моим ногам и снова закрыл глаза. Неожиданно рука Илви остановилась. Похоже, она заметила, что я пришёл в себя. Я снова приоткрыл веки: Илви смотрела на меня изучающее и неуверенно, как смотрит врач на пациента, пытаясь определить, останется ли тот жить, или это только предсмертная агония. Я широко открыл глаза и встретился с её настороженным взглядом. Слабо улыбнулся ей. Напряжение постепенно ушло с её лица. Она приложила прохладную ладонь к моему лбу, склонилась ко мне, касаясь своей щекой моей щеки. Её кожа показалась мне холодной, как лёд. И всё же это мимолетное касание доставило мне невыразимое спокойствие и радость...
Но что же такое со мной? Откуда эта слабость и жар? Я попытался приподняться на локте, но Илви нежно и в тоже время решительно остановила меня.
- Лежи! Не пытайся встать. Ты ещё очень слаб!
Она взяла со стола стакан с какой-то мутной жидкостью и вернулась ко мне.
- Вот, выпей это!
- А что это?
Я недоверчиво покосился на странное питье. Илви приподняла мою голову и поднесла стакан к моим губам.
- Выпей, пожалуйста! Это бактерицидная смесь. Тебе надо её выпить!
Я послушно сделал глоток. Раствор оказался горьким на вкус, даже колючим. Морщась от неприятных ощущений во рту и горле, я допил содержимое стакана и посмотрел на Илви. Кажется, она осталась довольна мною, даже улыбнулась.
- Что со мной?
- Ты был болен... сильно. Это очень похоже на «чёрную лихорадку», от которой мы спасались три года назад... Только у тебя всё гораздо серьёзнее.
- И давно я болею?
- Две недели... Сегодня как раз пятнадцатый день. - Илви посмотрела куда-то поверх меня. - Я так рада, что ты, наконец, пришёл в себя! - Она ласково погладила меня по щеке.
- Я бредил?
- Почти нет, но ты был очень плох. Я давала тебе биоэнергетики, и гормональные стимуляторы... Кажется, это помогло. У тебя был жар, очень сильный жар.
Я взглянул на неё.
- Ничего не помню... Только какой-то туман... огонь... потом темнота... Мне стало холодно и страшно... Больше ничего не помню.
Я прислушался. Стены домика содрогались, снаружи доносился приглушённый непонятный гул. Значит, это мне не почудилось?
- Что происходит?
Я снова посмотрел на Илви.
- На поверхности ураган, - спокойно ответила она.
- Ураган? - ещё больше удивился я. - Давно?
- Уже пятый день... Иногда они случаются здесь, - добавила Илви, видя моё удивление. - Но такой силы, как этот, впервые. Все забились по своим домикам. Снаружи творится что-то ужасное! На поверхность невозможно выйти. Продукты закончились. Я взяла немного из твоего запаса. Ничего?
- Да, конечно. А который сейчас час?
Я посмотрел на потолок: огонёк фотоэлемента там не горел.
- Два часа дня по земному времени. Здесь же уже вечер.
Я снова взглянул на потолок. Значит, снаружи действительно творится что-то катастрофическое. Сразу вспомнил о звездолётчиках с «Чёрного Грома». Ведь прошло уже целых две недели! А Зарев и Скэлиб ждали моего возвращения через три дня. Как же не вовремя я заболел! А ещё этот ураган так некстати... А может и вовремя?
Я взглянул на Илви.
- Как дела в лагере?
- А какие дела, Максим? Сам видишь, что творится! - Она выглядела усталой и озабоченной. - Сразу после того, как ты заболел, Эвид велел готовиться к свертыванию лагеря, только сам почему-то не спешит этого делать.
- Может быть, хочет остаться здесь? - усмехнулся я.
- Навряд ли, - пожала плечами Илви. - Лузи случайно подслушала разговор Вилена и Мэлис. Те говорили об отправке «Чёрного Грома» на Землю. Вилен ясно давал понять, что без них старт ракетолёта невозможен и не состоится.
