- Не-а, такого не знаю. У нас со шрамами никого нету. А если бы кто и был, так я бы знал, непременно. Потому, как главный я здесь! Кому, как не мне знать?
Кулак сильными пожал плечами.
- А вы никогда не встречали его в лесу? - в свою очередь, спросил я. Мысли о незнакомце, так таинственно появившемся, и столь же таинственно исчезнувшем, не покидали меня и меня.
- Нет, не встречал, - снова мотнул головой Кулак. - Всякие люди по лесу шастают, а нам туда без надобности не зачем. У меня своих забот во как хватает! - И он подвёл сомкнутые пальцы под подбородок, показывая, сколько именно у него забот.
- Ну, вот и пришли! - Кулак остановился, отирая со лба пот рукавом рубахи.
Я окинул наше будущее жилище критическим взглядом.
- Да вы не беспокойтесь! Дом хороший, новый, - заверил меня Кулак. - И дверь крепкая, с засовом! - почему-то он отметил эту деталь особо.
- А это важно? - Я внимательно посмотрел на него.
- Да как сказать... - Кулак как-то странно взглянул на меня. - В лесу живём, может и сгодиться когда... Ну, вы обживайтесь тут, а я побежал! Дел полно, да и за людьми приглядеть надо, не случилось бы чего. Нужно будет что, так вы прямо ко мне обращайтесь, значит. Я в конторе своей всегда, и живу там. Ну, пошёл я!
Он напоследок взглянул на Юли и заковылял в противоположный конец посёлка.
- Странный он какой-то, - задумчиво произнесла Юли, провожая его взглядом.
- Нормальный человек! Поживёшь здесь, привыкнешь.
Она посмотрела на меня, но ничего не ответила. Послушно поднялась по лестнице вслед за мной. Я распахнул дверь, пропуская её в дом. На пороге ещё раз обернулся.
Посреди поляны Хрящ всё ещё мастерил гроб, с вдохновением скульптора обтёсывая толстый древесный ствол. Полуденное солнце нещадно палило, заливая поляну ослепительными красными лучами, но старатель, казалось, не замечал этого, увлечённый своей скорбной работой.
* * *
«Ягуу-ууу-уу-у…».
Протяжный вой шершера разнёсся над лесом, действительно, чем-то похожий на вой шакала.
- Что это, Максим? - Юли, зябко ёжась, прижалась ко мне, подняла лицо, освещённое луной.
- Ничего... Это шершер воет... Не бойся, сюда он не придёт.
Я крепче обнял любимую за плечи, вслушиваясь в леденящий душу вой. Сам я тоже слышал его в первый раз, но Кулак рассказывал, что шершер всегда воет по ночам в конце месяца в самую полночь. А сегодня как раз то самое время. Кулак вообще любил рассказывать всякие лесные пугалки, будто мы с Юли были детьми.
В сером свете луны, стлавшемся над дощатым полом, подобно туману, проступал край деревянной лавки в углу, бревенчатые стены, крепкая, умело сработанная дверь, запертая на железный засов. Нет, сюда шершер не заберётся. В узкое, похожее на щель, окно был виден край чёрного ночного неба, залитого лунным светом. Звёзд совсем не было видно.
Вот на фоне неба появился широкий лохматый лист, похожий на лист пальмы, и на полу, в полосе лунного света, возникла и вытянулась до противоположной стены чёрная тень. Пожалуй, эта тень – единственная реальная вещь в этом, похожем на сон, мире.
Я взглянул на Юли. Она тоже смотрела на меня, будто изучала моё лицо. Глаза у неё сейчас огромные и глубокие, как ночь за окном, и такие же серые. Сказала, как будто только что догадалась о чём-то:
- А ведь ты тоже боишься, Максим!
- Боюсь?.. Что ж, пожалуй, боюсь... Ты права, - признался я.
Юли обняла меня за шею, уткнулась лицом мне в грудь, тяжело вздохнула:
- Ой, Максим! Скорее бы кончилась эта ночь! Скорее бы утро!
Да, она права, я тоже с трудом переношу здешние ночи, залитые мертвенным светом луны, а теперь ещё и этот ужасный вой шершера.
Полоса лунного света затрепетала, словно на ветру. Скоро уже утро! На небе начинают появляться облака, значит скоро утро. Здесь всегда так.
- Максим! - позвала Юли. - А правду говорят, что у шершера шесть ног, грива, как у льва, а голова, как у крокодила?
Я удивлённо посмотрел на неё.
- Где ты такое слышала?
- Хрящ рассказывал.
- Ерунда! Это он шутил так. Все звери здесь такие же, как и на Земле или почти такие же. Они привезены сюда с Земли... и лес этот тоже привезен с Земли. Поэтому у них не может быть шести ног! Такое бывает, наверное, только у мутантов в зонах захоронения радиоактивных отходов, но люди там не живут. А шершер... Он похож на обычную собаку, только больше. Кулак мне рассказывал… Спи!
Опять завыл шершер – протяжно и тоскливо. Я нащупал кобуру, висевшую на стене, вынул пистолет. Патрон остался всего один, последний. Я встал с топчана.
- Ты куда? - встревожилась Юли.
- Сейчас. Не бойся! Я только посмотрю что там.
