Я подошёл к двери, отодвинул тяжёлый засов. Жалобно заскрипев, дверь отошла от толстого бревна, служившего косяком. Широкая полоса серого лунного света проникла внутрь дома. Я раскрыл дверь совсем и остановился на пороге. Поляна, служившая главной и единственной улицей в посёлке, была пуста. В лунном свете всё вокруг выглядело как-то нереально и нелепо, как-будто это была огромная театральная декорация: и бревенчатые дома на сваях, и чёрная зубчатая стена леса с обеих сторон вырубки, и луна, похожая на большой серый фонарь. В самом дальнем конце посёлка светился крохотный огонёк. В этом месте стояла контора, и сейчас там, наверное, никого нет. Только Кулак сидит за столом и хлебает из глиняной кружки бродило, да иногда подходит к окну, ковыляя на своём костыле. Всё смотрит, не наступило ли утро.
Вот уже вторую неделю, как мы здесь, а каждую ночь повторяется одно и то же: серый свет луны, этот огонёк в конторе, словно мутный светящийся глаз самого Кулака, выискивающего в ночи неведомую опасность, и вот теперь ещё и заунывный вой шершера в лесу. С тех пор, как мы появились здесь, Кулак пьёт не переставая. Похоже, он кого-то боится, поэтому и не спит по ночам. Работу свою совсем забросил. Всё ждёт того самого поезда, которого нет уже несколько месяцев. Старатели целыми днями без дела уныло слоняются по посёлку. Только и слышно что разговоров, как об этом поезде. А его всё нет, и нет. Действительно, в этой глуши недолго и с ума. Юли с каждым днём всё больше хандрит. В Шэнь-Цян ждёт Ен с Наокой, а я застрял здесь, и не известно, когда мы сможем выбраться. Провизия у старателей давно закончилась, и теперь мне часто приходится самому бродить по лесу в поисках какой-нибудь пищи. А старатели в лес не ходят, боятся, только не говорят чего или кого. И, вообще, здесь творятся странные вещи. В лесу, около посёлка я несколько раз видел какие-то непонятные следы, но так и не понял, кому они принадлежат...
Шершер завыл совсем уж близко, и вдруг смолк. Наступила полная тишина. Я прикрыл дверь, задвинул засов. Повернулся к Юли. Она сидела на топчане, закутавшись в одеяло, и выжидающе смотрела на меня.
- Ну что?
- Всё в порядке! - Я вернулся к ней, лёг рядом.
- Максим! А старик этот, он кто?
- Какой старик? - Я не сразу понял, о ком она спрашивает.
- Ну, тот, из леса. Помнишь? - пояснила Юли.
- Зачем тебе знать о нём?
- Так, не зачем... Просто у меня из головы никак не идёт этот его шрам – такой ужасный! Я никогда раньше таких не видела... Как ты думаешь, откуда он у него?
- Не знаю. Откуда мне знать? Спи! Скоро утро! - Я натянул одеяло до самых глаз и отвернулся от неё к стене.
Вдруг снаружи донесся отдалённый, едва различимый человеческий крик, и снова всё стихло. Я вскочил, чувствуя, как бешенно колотится сердце в моей груди. Насторожено прислушался.
- Что это было?
Юли смотрела на меня широко раскрытыми, немигающими глазами.
- Максим! Мне страшно. В самом деле, - прошептала она.
- Успокойся!
Я откинул в сторону одеяло, снял со стены кобуру с пистолетом.
- Ты куда? - изумилась Юли.
- Посмотрю, что там случилось.
- Нет! Не ходи! Умоляю, не ходи туда!
Юли была так напугана, что не могла даже встать с лежака, чтобы остановить меня. Что это с ней такое?
- Не бойся. Это совсем не опасно.
- Максим! - простонала она.
Я обернулся, подбадривающие улыбнулся ей. Её лицо в сером свете луны казалось сейчас совсем бледным. Перешагнув через порог, я поднял зажатое в руке оружие, готовый к любым неожиданностям. Лесная поляна была всё так же пуста. Я сразу же заметил, что огонёк в конторе Кулака погас. Вдруг услышал справа, где-то в стороне, отдалённый хруст ломаемых чьими-то тяжёлыми ногами веток. Понял: кто-то продирается сквозь чащу вглубь леса. Обернулся, делая знак Юли, чтобы она заперла за мной дверь. Пересилив робость, она соскочила с топчана и подошла к двери. Звякнул тяжёлый запор.
Так, теперь всё внимание на лес! Я осторожно спустился по мокрым от росы ступеням лестницы. Почва на вытоптанной поляне заглушала мои шаги. Я шёл к лесу, оборачиваясь на каждый шорох, на каждую мелькнувшую тень. Напряжённые нервы гудели, словно натянутые струны. Безлюдье посёлка, чёрная нависающая стена леса, серая призрачная луна в небе – всё казалось мрачным, враждебным, предвещающим беду. Вдруг, у себя под ногами я заметил какие-то тёмные следы. Остановился, тревожно осматриваясь по сторонам: никого. Нагнулся, дотронулся пальцами до травы в этом месте и поднёс руку к самым глазам, рассматривая на свету странные маслянистые пятна. Что это? Кровь?
