Здесь царило заметное оживление. Большое скопление машин у подъезда наводило на мысль, что именно в этом месте сосредоточена теперь вся городская власть. Стараясь остаться незамеченным, я проник в здание через запасной вход. Впрочем, на меня никто и не обращал внимания. Вестибюль первого этажа был забит какими-то людьми, сидевшими прямо на полу, под охраной нескольких солдат. Время от времени кого-то из них выводили во двор, сажали в зарешеченные фургоны и увозили в неизвестном направлении. Судя по лицам и одежде арестованных, это были не простые рабочие, а образованные, интеллигентные люди. Среди них я заметил немало женщин, что неприятно поразило меня. Хотя, чему теперь было удивляться?
Похоже, машина уничтожения «врагов революции» набирала свои обороты, подминая под себя всё больше и больше жителей Гивеи. Если раньше мысли об этом казались мне чем-то не серьёзным, словно я наблюдал за какой-то странной детской игрой – пускай и не очень гуманной, но все же игрой – то сейчас увиденное по-настоящему ужаснуло меня. Вокруг происходило что-то неправильное, что-то жестокое – то, чего не должно было происходить ни при каких обстоятельствах, нигде. Маховик репрессий косил людей без разбору, без причин и оснований... Хотя, разве есть на свете какие-то основания и причины, по которым одни люди могли бы лишать свободы и самой жизни других?
Внезапно я, словно прозрел, будто сбросил со своих глаз пелену неведения и наивных ожиданий, приведших меня на эту планету два года назад. Я ужаснулся ещё больше, поняв, наконец, что и сам был всё это время частицей той огненной «лавы», про которую мне рассказывал Хо. «Лавы», которая залила эту планету, сжигая на своём пути всё живое. Там, на Земле, все мы понятия не имели, что на самом деле происходит здесь. Романтик, я сам, по своей доброй воле, стал послушным винтиком, мелкой пружинкой в этой ужасной машине смерти. Теперь же мне стало совершенно очевидно, что подобный исход был заранее предрешён, что кровь, страдания и слезы тысяч и тысяч людей были предопределены теми, кто задумывал всё это грандиозное действо под названием «революция». Прежнюю власть сменила жестокая и беспощадная авторитарная диктатура, и в роли тиранов теперь выступали алчные, никчёмные люди, пожелавшие возвыситься над своим народом в отместку за своё былое ничтожество. И вместе с осознанием этой ужасающей правды, ко мне пришла твёрдая уверенность в необходимости остановить творящееся здесь зло, уничтожить, чего бы это мне не стоило!
Я поднялся на второй этаж, к кабинету Ена. Порывисто распахнул дверь и быстро вошёл внутрь. Но, к моему удивлению, Ена в кабинете не оказалось. За его столом сидел знакомый мне следователь Ю Чен. Тот удивлённо уставился на меня:
- Максим?
- Где Ен?
Я осмотрелся по сторонам, словно тот мог находиться где-то здесь.
- Ен? - Ю Чен удивился ещё больше. - Нет. Он теперь в столице. Пошёл на повышение... Ты разве не знал?
- Не знал...
Я замялся у двери, соображая как мне поступить дальше. В голове всё смешалось. Мысли путались, не давая выстроить чёткий план действий.
- Ладно. Тогда я, пожалуй, пойду... Придётся навестить его в столице.
Я повернулся было к выходу, собираясь уйти, но Ю Чен поспешно остановил меня, о чём-то вспомнив.
- Максим! Постой-ка!
Я безразлично взглянул на него. Ю Чен открыл ящик стола, достал оттуда лист какого-то документа. Несколько секунд сосредоточенно изучал его. Затем, не поднимая глаз, произнёс:
- Ты, конечно, извини, но уйти сейчас ты не сможешь. У меня есть приказ на твой арест!
- Что? Ты спятил!
Я изумлённо посмотрел в его, ставшие по-деловому холодными, глаза.
- Взгляни сам. - Ю Чен протянул мне помятый лист жёлтой бумаги.
Я подошёл к столу, взял приказ из его рук. Пробежал глазами мелкий печатный текст: «... за связь с контрреволюционными элементами, угрозу народной власти и шпионаж в пользу врагов революции...»
- Это же полнейшая чушь!
Я возмущённо посмотрел на следователя. Тот только пожал плечами, как-будто говоря: ничего не могу с этим поделать – приказ есть приказ!
- Но ты же понимаешь, что этого не может быть? - Я швырнул бумагу на стол.
Ю Чен аккуратно поднял приказ и убрал его обратно в ящик стола.
- Может быть, так оно и есть, - рассудительно произнёс он, сцепив пальцы рук на крышке стола. - Суд во всём разберётся. А пока я вынужден тебя арестовать. Оружие у тебя с собой?
- Постой, постой! - протестующим жестом остановил я его. - Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Какой суд? О чём ты?
- Суд народно-революционный, - вразумительно произнёс Ю Чен, поднимаясь со своего места. - Сдай оружие!
- Стоп! - Я быстро поднял руку. - Кем был подписан этот приказ?
Ю Чен приоткрыл ящик стола, кинул взгляд на бумагу, лежащую в там.
- Приказ подписал начальник отдела ОЗАР Ен Шао тридцатого июня сего года.
- Две недели назад?
Ю Чен на секунду задумался, затем утвердительно кивнул:
- Так.
- Но сейчас отделом руководит кто-то другой? Верно?
- Да, - снова кивнул следователь.
- Значит, приказ, подписанный Еном, потерял свою силу? Верно?
