Это был Тандо Куросава – тот самый пожилой мужчина, с которым меня везли в этот лагерь три месяца назад. Он сидел на четвереньках, по-собачьи прижимаясь к земле, и смотрел на меня болезненно блестевшим, преданным взором. Сейчас он выглядел ещё более жалко, чем во время нашего первого знакомства. В прошлом школьный учитель и образованный человек, в изодранной одежде, не мытый и не бритый, он являл собой плачевное зрелище... Впрочем, так же выглядел и я сам, и все, кто находился здесь долгие месяцы заточения.
- Максим! - снова тихо позвал меня Куросава, и глаза его заблестели ещё сильнее.
- Какой сегодня день? - сонно спросил я, давно потеряв счёт времени на этом солнцепеке.
- Среда, - охотно ответил Куросава, подползая ко мне ближе.
- А число?
- Не знаю. - Пожилой смущенно замотал головой и облизал пересохшие губы. - Зачем тебе?.. Ты хочешь пить?
- Вы шутите?
Я пристально посмотрел в его загоревшиеся надеждой глаза и уже собирался отвернуться, но Куросава настойчиво затряс меня за плечо.
- Вовсе нет! Вовсе нет! - быстро затараторил он. - Я знаю, где можно достать воды! Прямо сейчас!
- Не говорите ерунды, Тандо!
Я поудобнее улёгся на бок, накрываясь с головой дырявой курткой. Воду в лагере давали только с наступлением темноты – мутную и солёную на вкус. Но и такой здесь были рады. Держать людей сутками на палящем солнце, не давая им ни воды, ни еды, не позволять им даже вставать с земли, кишащей всяческими ползучими гадами, без особого приказа – всё это было здесь правилом, одним из многих издевательств, с помощью которых из людей вытравливали всё человеческое, всякое стремление к свободе. Тех, кто выдерживал все испытания, через два-три месяца заставляли работать: под охраной выводили из лагеря на постройку нового заградительного вала. Люди в ручную насыпали землю, рыли глубокий котлован для нового лагеря смерти неподалёку от этого. Заключённые прибывали сюда ежедневно. Кто-то не выдерживал и умирал на этой стройке. Вообще, люди здесь умирали сотнями, почти каждый день. Это не считалось чем-то особенным. Никто не скорбел по усопшим. Их трупы просто сваливали в фургон и вывозили из лагеря в неизвестном направлении.
- Максим! Не спи! Нельзя спать! - затормошил меня Куросава, но я отмахнулся от него, как от назойливого насекомого.
- Я знаю, где взять воды прямо сейчас! Слышишь? - настойчиво повторял он мне на самое ухо.
Превозмогая тупую сонливость, я приподнялся на локте, глядя в его мутные грязно-коричневые глаза. На его небритом опухшем лице отразилась радость. Неужели он действительно знает, где взять воду? Я внимательно разглядывал его сквозь полу прикрытые веки. Во что превратился этот человек – грязное, жалкое, забитое животное! Я, наверное, тоже стану таким. Осталось совсем немного... Нет. Никогда! Я сильнее этого!
- Ну, хорошо, говорите!
Вместо ответа Куросава указал глазами куда-то в сторону, где был колючий сетчатый забор, отделявший нашу половину лагеря от женской половины. Я посмотрел в указанном направлении, но ничего, кроме душных испарений сточной канавы, не увидел там. Снова взглянул на Куросаву.
- Что там?
- Там вода! - тихо и восторженно прошептал он и, в подтверждение своих слов, уверенно затряс головой.
Я снова посмотрел в сторону сточной канавы и теперь действительно разглядел там узенький ручеёк мутной воды, сочившийся из земли и стекавший на самое дно канавы. Вид этого ручейка заставил меня почувствовать, как я на самом деле сильно хочу пить. Но я тут же оставил всякую надежду утолить свою жажду.
- Ничего не выйдет, - повернулся я к Куросаве. - Часовой!
- Получится, получится! - поспешно заговорил пожилой. - Часовой ничего не заметит!
Я покосился в сторону смотровой вышки. Солдат, сидевший там, действительно ничего не мог увидеть, потому что спал, в обнимку со своим автоматом, разморённый на жарком солнце.
- А где Рэд?
Я повернулся к Куросаве.
- Он здесь. Здесь рядом.
Слегка приподнявшись на локте, я увидел Рэда Вана, лежавшего невдалеке от нас. Мы обменялись с ним несколькими безмолвными жестами. Он сразу же понял, что я хочу сделать и глаза его загорелись надеждой.
- Да, но во что мы нальём воду? - спохватился я.
- Вот! - Куросава достал из-за пазухи пластиковую банку из-под консервов, и бережно, словно это была бесценная хрустальная чаша, протянул её мне.
Похоже, он позаботился обо всём заранее. Я взял у него эту обтёртую грязную посудину, перевернулся на живот и медленно пополз к сточной канаве, в любую минуту ожидая грозного окрика часового и автоматной очереди в спину. Но ничего не происходило и это придало мне уверенности и сил. Своей цели я достиг через минуту и скатился на дно узкой траншеи, прижимаясь к мокрой земле и задерживая дыхание, чтобы не задохнуться от невыносимого смрада, стоявшего здесь. Стаи каких-то насекомых при моём появлении панически разлетелись в разные стороны, тут же зарываясь в сырую землю на склонах сточной канавы. Крупные зелёные жуки плотным роем вились над моей головой.
