В это время кто-то направил прожектор на вышке в нашу сторону, и все мы смогли увидеть другую половину лагеря за забором, где находились женщины. Напуганные ночной перестрелкой не меньше остальных заключённых, они сбились около барака, пытаясь укрыться от пуль под шатким навесом. Я приник к колючей проволоке, с замиранием сердца всматриваясь в тёмные женские фигуры, но Юли среди них не было видно. Неужели с ней что-то случилось? Неужели она случайно попала под шальную пулю и теперь навсегда и безвозвратно потеряна для меня? Теперь, когда мы, наконец, одержали победу.
В отчаянии, царапая в кровь руки, я принялся ломать колючую стену, стремясь перебраться через забор. Видя моё волнение, на помощь мне пришли мои товарищи и остальные заключённые. Совместными усилиями мы повалили целый пролёт забора и я, спотыкаясь и выкрикивая имя любимой, бросился к бараку, чувствуя, как бешено колотится моё сердце. И тут я увидел её – живую, испуганную и взволнованную не меньше остальных. Сердце моё радостно взлетело к небу. Юли бежала мне навстречу, спотыкаясь и падая, не обращая внимания на разбитые колени. Через минуту я подхватил её в свои объятия – обессиленную, измученную, такую родную. Крепко-крепко прижал её к своей груди, зарывшись лицом в её пыльные волосы. Когда она подняла ко мне своё лицо, я увидел её глаза – море счастья и безудержных слёз.
- Юленька!.. Милая!.. Родная моя!..
Я целовал её лицо, её солёные от слёз глаза и горячие щёки, её дрожащие губы.
- Жизнь моя!.. Сердце моё!..
- Максим! - захлёбываясь рыданиями, простонала она, ненасытно всматриваясь в моё лицо, словно пытаясь раствориться в моих глазах, унестись на просторы далёкой родной планеты, где мы были так счастливы. - Максим! Я люблю тебя!
Неожиданно тело её ослабло, и я почувствовал, как она падает без чувств. Подхватил её на руки – лёгкую, словно пушинка – и понёс к воротам, к выходу из этого ада, где ей было не место. Голова её безвольно упала на моё плечо, тёмные круги лежали вокруг глаз, сухие, потрескавшиеся на ветру, губы были плотно сжаты. Безмерная боль и страдание сквозили в каждой чёрточке её лица. И сердце моё обливалось кровью от сознания того, что нельзя повернуть время вспять, что именно я был повинен во всех её страданиях, что именно я не уберёг её от всех этих несчастий и мук. Но теперь всё будет иначе! Теперь ни один волос не упадёт с её головы! Теперь мы снова вместе и не расстанемся больше никогда, пока живительный огонь Храма Памяти не вознесёт наш прах к вечным звёздам!
Я нёс свою любимую к воротам этого проклятого лагеря, и сотни сочувствующих глаз провожали нас. Люди, перенесшие ужасы заточения, пытки и унижения, умели сопереживать чужому горю и радоваться чужому счастью. Тяжёлые испытания, выпавшие на их долю, очистили их души, вознеся их над всем остальным миром, полным жестокой, бессмысленной борьбы и алчного стяжательства власти. Эти люди теперь были в силах изменить этот мир!
* * *
Десятки костров, источавших жаркое пламя, клубили над лесом смолистый сизый дым, поднимавшийся к верхушкам деревьев, залитых лучами закатного солнца. Мастеровито срубленные из коричневых толстых стволов домики с плоскими крышами занимали всё пространство обширной лесной поляны на склоне скалистого холма, с востока к которой примыкала широкая вырубка, обнесённая высоким частоколом. Дружный стук вибротопоров и визг ультрачастотных пил говорил о спорой работе старателей, возводивших на краю вырубки большие приземистые дома.
Я остановился невдалеке, наблюдая за тем, как свежеобтёсанные брёвна ложатся одно на другое, как Стоян и Гвоздь тщательно подгоняют зазоры между ними. Откуда-то с востока, перекрывая стук топоров, родился, усиливаясь с каждой минутой, низкий вибрирующий звук. Я задрал голову, глядя в сторону садящегося солнца: над лесом, блестя обшивкой, появился грузовой гравиплан, сделал круг, заходя на посадку. Топоры смолкли – старатели, задрав головы к небу, следили за тем, как серебристый каплевидный аппарат осторожно опускается на поляну. Рокот посадочных двигателей отдавался глухим эхо в глубине леса. Спустя минуту всё стихло, и из распахнувшегося люка на землю соскочил довольно улыбающийся Рэд Ван.
Я поспешил ему навстречу.
- Ну вот, как обещал! Аппарат в твоём распоряжении! - радостно сообщил Рэд, пожимая мою руку. - Машина в полной исправности, как новенькая! - Он похлопал ладонью по обшивке гравиплана.
- Как же тебе удалось?
- Не просто. Но старые друзья помогли и в этом. Самым трудным было перегнать гравиплан из столицы в предместье. А дальше уже проще.
