- Вот тебе и ответ на твой вопрос! Если в обществе правит несправедливость, если только единицы способны вкушать жизнь полной чашей, а тысячи других прозябают в нищете и бесправии, значит, такое общество необходимо исправить, потому что все люди, без исключения, имеют право на счастье! Как этого добиться?.. Не просто. Прежде всего, необходимо ещё с детства, с самого младенчества, приучать людей к осознанной необходимости самодисциплины и самопожертвования ради общего блага. Это тоже труд – тяжёлый труд по переделке самого себя. Но два-три поколения правильно воспитанных детей дадут новые ростки новой жизни, и дело сдвинется с мёртвой точки. Процесс пойдёт дальше, раскручиваясь, как тугая пружина. Поэтому мы на Земле едины не только физическим трудом на благо всей планеты, но и трудом каждого над самим собой на пути к духовному совершенству. У нас, на Земле, этому помогает широкая сеть воспитательных школ, научных институтов и академий, к решению этой задачи подключены Советы Экономики и Планирования Материальных и Духовных Ресурсов Общества. Сотни тысяч людей – опытнейших учителей и чутких воспитателей – растят будущие поколения землян. Благодаря неусыпной заботе Трудового Братства наши дети вырастают благодарными, отзывчивыми, честными героями, неустанными тружениками и строителями нового общества, отважными звездопроходцами, несущими свою доброту и заботу на просторы Вселенной. Они готовы защитить любого нуждающегося в безграничном хаосе звёзд и галактик... Теперь вы понимаете, какой это грандиозный и кропотливый труд? Но ради всеобщего счастья стоит жертвовать собой, своим личным счастьем и благополучием. Поверьте мне, стоит.
- М-да... - задумчиво протянул Стоян, после продолжительного молчания. - Нам до такого ещё далеко, тресни моя макушка! Да и под силу ли нам такое? - Он вопрошающе посмотрел на меня.
- Под силу! Ты же видишь, я здесь, перед вами! Нужно только начать, сделать первый шаг. Ведь на Гивее до сих пор никто для этого ничего не сделал. Люди, стоявшие за этой революцией, – те, кто обманывал народ, суля ему сказочные богатства в одночасье, просто так, ни за что, – всё они добивались одной единственной цели: вознести над вашим народом маленькую кучку олигархов, бесталанных и никчемных, чем-то обиженных на прежнюю власть. Они сами сделали из себя «великих вождей» и присвоили себе все привилегии прежних властителей. Но они не хотят и не могут дать своему народу счастья и процветания, потому что народ для них – безликие винтики в бездушной машине, созданной для личного обогащения, власти и стяжательства!
- В чём же выход? - взволнованно спросил Стоян и глаза его загорелись, словно угли растревоженного костра.
- В борьбе! - уверенно ответил я. - Вот почему мы с вами сейчас здесь, с оружием в руках! Мы первыми ступили на верный путь и должны повести за собой всех остальных. Отступать теперь нельзя, каких бы жертв и лишений не потребовала от нас эта борьба. От нас с вами зависит судьба этой планеты. У ваших детей, у ваших внуков и правнуков должна быть достойная жизнь, светлое и свободное будущее.
Я вернулся к себе в домик. Здесь было темно и тихо. Иногда, когда далёкая луна вырывалась из плена облаков, в воздухе повисали полосы тусклого серого света, проникавшего в окно. Они ложились на дощатый пол призрачной дорожкой. Прислушавшись, я быстро разделся и лёг на топчан рядом с Юли, осторожно обняв её горячее тело. Сонно замурчав, она прижалась ко мне, уютно устраиваясь в моих объятиях. Я поцеловал её в гладкое плечо, чувствуя, как мерно бьется её сердце там, где гулко и тревожно стучит моё.
* * *
Громады облаков плыли по небу, то сплетаясь сказочными замками на снежных вершинах, то разбредаясь стадами кудрявых барашков, которых гнал к горизонту неведомый погонщик. Там, на горизонте, плавился в туманной дымке огненно-красный шар гивейского солнца, предвещая наступление нового дня.
Гравиплан легко и плавно скользил над равниной, взмывая то вверх, то опускаясь ниже в восходящих токах воздуха. Я сидел за управлением, молча взирая на пробуждающийся мир внизу, по иронии судьбы так много теперь значивший для меня. Справа от меня расположился Хо, молчаливо созерцавший неведомые дали восточного горизонта, ещё скрытые в сером предутреннем мраке. Сухой жар, сменивший приятную прохладу ночи, почти ощутимо обдувал купол кабины, стекая по каплевидному корпусу аппарата к жерлам хвостовых стабилизаторов. Спустя минуту где-то на севере, ещё едва различимо, забрезжили алые всполохи переливавшейся под лучами солнца воды – это безграничные океанские просторы неторопливо и неуклонно разворачивались перед нашими глазами, стремясь предстать во всей своей красе и величии. Ещё немного и громада Шаолинсеу забрезжила вдали призрачным миражом, чернея провалами разрушенных кварталов, словно пустыми глазницами черепа.
