Я уменьшил скорость аппарата почти наполовину, выравнивая его и опускаясь на несколько сот метров ниже. Затем взглянул на Хо. Тёмные угли его глаз казались непроницаемыми, а плотно сжатые губы, в обрамлении седых усов и бороды, говорили о безмятежном спокойствии и душевной силе. Сейчас он был похож на статуэтку древнего китайского мудреца, вырезанную из твёрдой пожелтевшей кости, какие я видел во множестве на Земле, в Музее истории религий и традиций.
- О чём задумались, Хо? Какие мысли терзают вас в столь ранний час?
Старик оторвал взор от далёкого горизонта и внимательно посмотрел на меня. Спокойно произнёс:
- Мои мысли легки и прозрачны, как эти утренние облака над океаном... А вот что тревожит тебя? Твоя душа томится сомнениями, и они сгущаются, как тучи в ясный день, омрачая твои мысли.
- Неужели это так заметно со стороны? - усмехнулся я, пытаясь казаться беззаботным, но это у меня плохо получалось.
- Послушай, Максим! Путь мести никогда не бывает прямым. Он подобен лесу, в котором легко заблудиться и забыть, зачем ты пришёл туда. Подумай, что движет тобой, прежде чем принять окончательное решение.
Хо положил сухую ладонь на мою руку и заглянул мне в глаза.
- Нет, это не месть, - покачал я головой. - Я бы не стал идти туда только ради мести. Это должно стать воздаянием за предательство, за ложь и подлость. Справедливое возмездие, карающее зло… Но я хочу понять имею ли я право вершить правосудие от своего имени?
Я с надеждой посмотрел на старика, ожидая его поддержки, в которой так нуждался.
- Мне понятны твои сомнения, - помолчав, кивнул Хо. - Легко увидеть чужие грехи, тогда же, как свои увидеть очень трудно. Потому что чужие грехи рассеивают, как шелуху, свои же, напротив, скрывают, как искусный шулер скрывает несчастливую кость... Ты честен и открыт душой, ибо видишь свои изъяны и тёмные стороны. Ты стремишься бороться с ними, поэтому я поддержу тебя в твоём стремлении наказать чужое зло... Я одобряю тебя. Ты молод, но мудр, потому что готов отказаться от личного счастья, ради счастья других людей. Твой порыв заслуживает похвалы и почтения. И я, старый человек, готов склонить перед тобой голову и следовать за тобой до конца, ибо твой путь – это путь справедливости!
- Хо! Вы слишком преувеличиваете мои достоинства. Право же, не стоит приравнивать меня к праведникам или святым! На Земле есть много гораздо более достойных людей, чем я.
- Тогда вы все – боги, и я преклоняюсь перед вами!
Хо слегка склонил свою седую голову.
- Богами быть трудно! Хотя наше общество и старается вложить в нас всё самое лучшее, что накоплено человеческой культурой, историей и духовностью за многие тысячелетия. Поэтому я безмерно рад, что родился именно на Земле и познал счастье всеобщего братства. Но и у вас, на Гивее, найдётся немало достойных людей – честных и открытых – способных повести за собой остальных, повести к торжеству справедливости. В душах этих людей есть семена доброты и отзывчивости... Теперь я знаю, что таких людей здесь немало. Таких, как вы, как Рэд, как Кулак и остальные наши товарищи. Именно вы и только вы можете сделать для своей планеты гораздо больше, чем могу сделать для неё я или кто-то другой с Земли! Это ваш мир и только от вас зависит, каким ему быть через десять или сто лет!.. Но нас мало, катастрофически мало.
На губах Хо появилась лёгкая улыбка.
- В непроглядной тьме даже самый слабый свет освещает дорогу.
Он замолчал. Молчал и я, погрузившись в созерцание белоснежных контуров северной столицы Гивеи, всё отчетливее вырисовывавшихся в лучах восходящего солнца. К ней лежал сейчас наш путь, там я надеялся найти успокоение своей мятущейся душе, переполненной негодованием и жаждой справедливости. Мысль покарать Ена Шао за его предательство и вероломство не покидала меня с момента моего «второго рождения», когда заботливые руки Хо вернули меня из-за черты безвременья. Нет, я вовсе не желал смерти Ена. Я хотел справедливого суда для него, хотя в глубине души и понимал, что подобный суд вряд ли возможен здесь и сейчас. Ведь если люди, поставленные революцией защищать интересы народа, оказываются предателями и пособниками бандитов, то чем они сами отличаются от бандитов? А их вожди, приведшие свой народ к краю пропасти?
Но в моих руках была запись всего происходившего на вилле Наоки в тот роковой для нас с Юли день, сделанная Хо остававшимся на свободе. Эта запись была неопровержимым доказательством измены Ена Шао своему долгу и его тесной связи с преступным миром Гивеи. Я всё ещё надеялся, что попав в руки высокого начальства ОЗАР, эта запись положит конец дальнейшей карьере Ена Шао. Ведь изменников и предателей не жаловали во все времена и у всех народов. Конечно же, моя затея была сопряжена с большим риском. Но рядом со мной был мой верный товарищ, готовый в минуту опасности прийти мне на выручку, а в сердце моём пылала неугасающая любовь к Юли. Она придавала мне сил и уверенности.
Я взглянул на Хо.
- Пора! - кивнул тот.
