- Да, верно, - вздохнул Хо. - И не в лучшую сторону! Почти вся планета лежит в руинах, как одно большое пепелище... Города сожжены и покинуты, люди ввергнуты в нищету ещё большую, чем когда-либо при прежних режимах. И ради чего всё это было? Ради каких великих идеалов нужно было уничтожать всё, что создавалось кропотливым трудом множества поколений, на протяжении сотен веков? Кому всё это было нужно? Чья бездумная рука направляла всё это безумство?
- Вот им! - сказал я, указывая вперёд, где посередине проспекта высился громадный постамент, на котором рука об руку шествовали трое революционных вождей.
Хо взглянул в указанном направлении.
Кровавый отлив высоко стоявшего солнца, полыхал в отшлифованной черноте металла, подчёркивая грозную непреклонность литых фигур. Голубые ленты лозунгов беспомощно трепались у огромных ног вождей, а ниже, прямо на белом камне пьедестала, какой-то отчаянный смельчак начертал чёрной краской слово: «Палачи!»
- Вы же сами сравнивали эту революцию с испепеляющей лавой, - снова заговорил я, видя как Хо нахмурился ещё больше. - И вы были тысячу раз правы! Мы на Земле не представляли себе, что всё может так обернуться для народа Гивеи. Слишком огромные расстояния – пространственные и временные – разделяют нас. Слишком по-разному мы смотрим на мир и на своё место в нём. Я и сам, находясь здесь, до последней минуты был уверен, что всё произошедшее и происходящее на Гивее делается ради блага людей. Считал, что мой долг всемерно помогать революционным преобразованиям на этой планете... Только теперь я понял, как глубоко заблуждался в своих взглядах. Мне нужно было гораздо раньше рассмотреть за показными лозунгами и речами, страшное лицо этой революции...
- Вы, на Земле как большие дети, - грустно усмехнулся Хо, выслушав меня. - Вы живёте в своём счастливом и светлом обществе, считая, что мир вокруг должен быть таким же прекрасным и добрым. Вы ожидаете честности и благородства от других людей, потому что сами честны и благородны. Но другие миры совсем не такие, как ваш мир.
Хо был прав, и я не нашёлся, что ему ответить. Через полчаса, удачно миновав ещё два поста охраны, мы, наконец, выехали на центральный проспект Свободы, где царило некоторое оживление. Правда, прежних митингов и манифестаций с зажигательными речами фанатичных ораторов, призывавших своих слушателей к единению вокруг вождя Чой Чо Рена, уже не было, но понурые очереди у продовольственных ларьков стали ещё длиннее и безысходнее. Я медленно проезжал мимо них, ощущая на себе затравленные людские взгляды, со страхом взиравшие на мою форму. Сердце ныло в груди от тревоги и тоски, от сознания того, что я ничем не могу помочь этим людям. С каждой минутой я всё больше ощущал себя чужим в этом мире. А сколько ещё таких же землян, как и я откликнувшихся на страстный призыв Трудового Братства помочь молодому гивейскому государству, затерялось на просторах этой планеты? Теперь, после всего случившегося здесь, у нас не было между собой никакой связи, и о судьбах друг друга мы могли только догадываться. Может быть, многие уже канули в неизвестность, пав от рук палачей карательных отрядов ОЗАР, шнырявших по планете в поисках «врагов революции»? Ведь мы, земляне, сейчас представляли для властей особую опасность, потому что могли заразить гивейский народ неповиновением и свободомыслием, могли повести гивейцев против своих вождей.
Главное Управление ОЗАР северной столицы располагалось в здании, где когда-то размещалась секретная служба Сообщества. Массивное мрачное сооружение из серого камня затерялось в глубине жилых полуразрушенных кварталов, обнесённое высокой оградой из витых металлических прутьев, за которой оказался чудом уцелевший чахлый сад из корявых пыльных деревьев. С обеих сторон широкой лестницы, ведшей к главному входу, стояли молчаливыми стражами изваяния оскалившихся мифических чудовищ. Когда-то они символизировали мощь и силу всепланетного гивейского государства. Ныне же в разинутые пасти грозных драконов были вдеты голубые полотнища, изрекавшие мудрость народного вождя Чой Чо Рена: «Революция должна безжалостно уничтожать экстремистов и других наших врагов». Двор и сад перед зданием ОЗАР были забиты арестантскими фургонами и карателями из истребительных отрядов. Тут же, ожидая своей участи, на палящем солнце томились несколько сот людей из самых разных слоев гивейского общества. Время от времени кого-нибудь из них уводили внутрь здания, откуда они уже не возвращались. Иногда группы арестованных из трех-пяти человек увозили со двора в зарешеченных фургонах в неизвестном направлении, и насчёт их дальнейшей судьбы у меня не было никаких сомнений.
