— В этом есть определённый смысл: психика ребёнка жадна до новых впечатлений. Однообразие утомляет её… Ты как будто этому не рада?
Я посмотрел на любимую. Она улыбнулась в ответ.
— Нет, отчего же? Просто дети так быстро растут и становятся взрослыми! Хотя у нас у всех и затянувшееся детство. А причина в намного более долгой жизни. Она у нас не такая короткая, как у наших предков. Так ведь? Мне немного грустно от того, что после свободы и беспечности первого цикла для Тамы наступит пора строгой ответственности за свои поступки. Детство останется в воспоминаниях и на смену ему придёт по-настоящему взрослая жизнь. А это всегда так тяжело — расставаться с беззаботной жизнью, когда мир вокруг, словно создан только для тебя одного!
Светлана посмотрела на меня, и лицо её стало трогательно беспомощным. Я ободряюще обнял её за плечи.
— Ничего, детство навсегда остаётся в наших душах. Главное не давать своей душе зачерстветь!
Большие двухэтажные дома, раскрашенные в самые разные цвета, с широкими застеклёнными фасадами и плоскими покатыми крышами отступали в тень пальм и кипарисов, уступая место площадкам для игр и гимнастики, клумбам с цветами, домикам и вольерам для домашних животных и птиц. Мы шли по аллеям обширного парка, в глубине которого журчали ручейки и сверкали на солнце маленькие озерца, в которых плескались и резвились золотистые спины рыб. В листве деревьев то там, то тут мелькали пёстрые юркие птахи, радостно щебеча и чирикая, беззаботно радуясь солнцу и теплу. Навстречу нам попадались группы детей, занятых играми, вознёй в песке или игрой с животными. Кругом стоял радостный гомон и громкие крики, сменявшиеся звонким смехом, а то и чьим-нибудь плачем. Жизнь школы первого цикла кипела самыми разнообразными страстями и переживаниями.
Каждую из детских групп обязательно сопровождали двое наставников-воспитателей — мужчина и женщина. Они особо не вмешивались в детские забавы, а стояли поодаль, бдительно следя за маленькими непоседами, и всегда готовые прийти на помощь своим подопечным в разрешении особо горячих споров или разгоревшихся конфликтов, либо просто, чтобы ответить на возникшие вопросы детей. А вопросов таких было целое море. В этом я смог убедиться, едва мы приблизились к одной из групп детишек, игравших неподалёку. Увидев незнакомых взрослых, они обступили нас со всех сторон, наперебой тараторя:
— А почему сверчок? Он сверкает?
— Солнце садится в воду, а почему оно не зашипело? Ведь оно горячее.
— А куда прячется ночь по утрам?
— А кто качает деревья?
— А как небо получилось?
— Кто делает кузнечиков?
— Кто сделал дырки в носу?
— Почему ручей? Надо бы журчей. Ведь он не ручит, а журчит.
Одна девочка лет трёх похвастала, указывая на стоявшего рядом мальчика:
— А у Дева в коробке пчела!
— Зачем же тебе пчела? - удивилась Светлана, присаживаясь рядышком на корточки. - Не нужно её мучить. Выпусти её.
— Как же! Выпусти! Я её буду доить, и она будет мне мёд давать! - деловито сообщил мальчик.
Я заметил, как к нам подбежало ещё несколько детей, совсем маленьких, лет двух.
— Это всехный дядя? - спросил один из них.
— Всехный, всехный! Подходи, не бойся! - успокоили его остальные.
— Дядя, дядя! - потянула меня за рукав одна из крох. - А там из большого кролика высыпались вот такие малюсенькие. Иди скорее, а то они влезут обратно, и ты их никогда не увидишь!
Гомон вокруг нас нарастал с каждой минутой. К счастью, нам на выручку пришла одна из воспитательниц — молодая женщина, высокая и русоволосая, с искристыми глазами на добром, вдумчивом лице. Она мягко призвала детей к порядку.
— Дети! Дети! Разве можно так приставать к незнакомым взрослым? Что они подумают о вас? Давайте-ка, возвращайтесь к своим игрушкам и зверятам! А дядя с тётей хотели о чём-то поговорить со мной. Ведь так?
Воспитательница взглянула на нас, выражая всем своим видом готовность оказать нам помощь.
— Да. Нам нужно о многом расспросить вас, - согласно закивал я головой, подыгрывая ей.
Дети неохотно стали расходиться, не переставая галдеть и громко обсуждать наше со Светланой появление здесь.
— Они не замучили вас своими расспросами? - спросила воспитательница, проводив детей взглядом и снова поворачиваясь к нам.
— Я Жаклин! - представилась она.
— Очень приятно, - кивнул я, отвечая на её приветствие. - Я Сид. А это Светлана.
— Мы-то что! - улыбнулась моя возлюбленная. - А вот вам каково приходится! Ведь вы с ними каждый день! Не устаёте от всех их вопросов? Не появляется желания бросить всё и побыть в тишине наедине с самим собой?
— Или отмахнуться от этих докучливых искателей истины? - добавил я.
— Что вы! - воскликнула воспитательница. - Ни в коем случае нельзя отмахиваться от «докучливых» вопросов ребёнка! Так мы совершим непоправимо жестокое дело — насильно задержим его умственный рост и затормозим его духовное развитие.
— Да, пожалуй, вы правы, - согласился я с ней.
