Сколько же раз я представляла себе это место… Сейчас, стоя по щиколотку в воде, я снова и снова перебирала в памяти эпизоды того дня, начиная с подготовки к выпускному. Мать завила мои волосы в крупные локоны и сбрызнула их лаком, который купила за неделю до события. Подол платья укоротила и подшила вручную, чтобы не было видно швов. О чём она думала, когда её пальцы гладили ткань её свадебного наряда? Я сидела с ней рядом и в сотый раз повторяла экзаменационные билеты. Поглядывала на неё, страшась, что увижу слёзы на её глазах. Она сама предложила мне пойти в своём платье. Сказала, что ей будет приятно и вообще что же оно так и провисит в шкафу ни разу не надёванным?
Конечно, я согласилась. Честно говоря, иногда я надевала его, когда никого не было дома. Стояла перед зеркалом и представляла свою мать – молодую и счастливую. Потом снимала, стараясь не наделать зацепок, и вешала обратно в шкаф.
От моей причёски после купания мало что осталось. Но фотографии были уже сделаны, торжественная линейка и праздничный концерт прошли, теперь мы могли себе позволить вести себя так, как нам хотелось. Впереди нас ждала взрослая жизнь, но я знала, что наша дружба никуда не денется и с нами ничего плохого не произойдёт…
Я прошлась туда-сюда, внимательно разглядывая деревья и кусты, словно это могло хоть как-то помочь мне понять, что случилось. Глупая затея, учитывая, сколько прошло времени. Тогда, после исчезновения Веры, когда меня и остальных привозили сюда, на поляне ещё оставались следы костра с обгоревшими коробками из-под сока и валялся Сашкин галстук, который он забыл. Вот, собственно, и всё.
Ну, ещё, пожалуй, мои странные рассказы. Наверное, Ира права, в моей голове что-то определённо перевернулось. Возможно, я перегрелась или переволновалась с экзаменами и выпускным, чёрт его знает.
Сегодня на мне не было маминого платья, я не боялась испортить одежду. Я присела на траву, затем легла на спину и вытянула руки вдоль тела. Слушая журчание воды и шелест листьев, закрыла глаза, пытаясь вернуться в тот вечер, чтобы… нет, это было глупо, ведь, как бы я ни хотела найти отгадку, моё сознание уплывало, терялось в запахе травы и ряски. Так я пролежала какое-то время, пока вновь не начала думать о Перчине. Но образ его растворялся, уступая место картинам ночного леса. И теперь я видела перед собой длинные ветки, бьющие меня по лицу, неясные тени, обступившие меня со всех сторон, и красные точки под воспалёнными веками…
Я перевернулась и, стряхнув с себя парочку муравьёв, поднялась. Обувшись, отправилась обратно, но теперь шла медленно, продолжая вглядываться и вслушиваться в вечерние сумерки. Опять представляла Веру, пытаясь понять, как она возвращалась. Другой дороги не было, в глубь леса она бы не пошла, зачем? В любом случае, выйдя на опушку, она бы отправилась по дороге в город или к трассе. Да, именно так. Если, конечно, отбросить все эти мистические домыслы, которым я предавалась всё это время, пытаясь разгадать ребус с её исчезновением.
Следовало смириться и принять тот факт, что, скорее всего, Веры больше нет. Она мертва и будет продолжать являться ко мне во снах, если я её не отпущу.
Пока я шла к оврагу, меня начало лихорадить. То ли от ветра, то ли от грустных мыслей. Осознание того, что жизнь может оборваться внезапно, пугало меня, но это было в самом деле так. Я любила Дениса Перчина, но не смела позволить себе признаться в своих чувствах. Боялась его реакции и собственного стыда.
Теперь мне было безумно стыдно и за Георгия. Вот уж кто с лихвой натерпелся от меня! Но ещё ужаснее то, что теперь о нём говорят в городе. Маньяк!
Я вытащила телефон, но сети не было, нужно было отойти подальше от леса и подняться на дорогу. Я хотела позвонить Казбич, чтобы рассказать ей обо всём. Знала, что она поймёт и поддержит меня, потому что Георгий для неё – близкий человек.
Наверное, сейчас она пытается разобраться во всём, чтобы спасти его, не дать следствию пойти по ложному пути и осудить ни в чём не повинного человека. Я могла бы многое рассказать Ирине, чтобы убедить её в том, что она не права, но ей это было не нужно. Для неё Георгий так и остался тем человеком, о котором я рассказывала как о своём враге. По сути, если бы я не знала о его связи с Казбич, то согласилась бы с Ириной. Сколько ещё таких, кто верит, что он убил Лилю Розову и имеет отношение к исчезновению Веры?
И что, если Казбич права и среди жителей Бабаева есть кто-то, кто совершил эти ужасные преступления и подставил Георгия?
Я обхватила себя руками и вжала голову в плечи, чтобы унять дрожь. В небе полыхнуло, но грома ещё не было. Я надеялась успеть дойти до дома прежде, чем начнётся ливень. Пробираясь из оврага к дороге, внезапно услышала голоса. Замерев, вытянула шею и посмотрела в сторону заброшек. К ним направлялись две мужские фигуры. С удивлением я узнала в них Даню и Сашку, но окликнуть не успела, потому что они уже скрылись за углом дома.
