– Сам же мне сказал, чтобы я ей ничего не говорил! Мол, поржём вместе! Поржали… Она в таком шоке была, когда Марьяна с ума сходить начала. Затряслась вся, в меня вцепилась. Всё про лешего толковала и свой дурацкий браслет мне в лицо тыкала. Мол, защиту надо иметь! Я его сдёрнул и выбросил в кусты. Она полезла его искать, а я ушёл.
– А просто слабительного налить не было ума? – влезла Ира.
– Ир, ты дура? Чего в этом весёлого?
– Вот и ржали бы, пока она в кустах сидела! Что там за лекарства были?
– Почём я знаю? У Лильки попросил что-нибудь для настроения, она и дала, – ответил Сашка.
– Она и дала, – передразнила его Ира. – Так бы и дала по твоей пустой башке!
– Ладно, чего теперь-то? Как говорится, всё давно выветрилось. Нам бояться нечего. Лилька того – коньки отбросила с чьей-то помощью, а Марьяна укатит.
– Я вот всё думаю, если бы ты тогда с Верой не поругался, может, ничего бы и не случилось.
– Да знаю я…
– Марьяна думает, что она ещё жива…
– Мне тоже иногда так кажется.
Последнюю фразу Дани я едва разобрала от гудящего шума в ушах. По моим щекам текли горячие злые слёзы, но я их не замечала. Я даже встать не могла, оглушённая признанием своих бывших друзей. То, как они поступили со мной, было ужасно. Но в то же время я смогла окончательно убедиться в том, что они не причиняли вреда Вере. Их жизни продолжались, у кого-то лучше, у кого-то хуже, но исчезновение Веры наложило на всех несмываемый отпечаток боли, с которой каждый справлялся как мог.
В небе прозвучал первый раскат грома, а следом за ним сверкнула молния.
«Как в дурацком фильме…» – пронеслось в моей голове.
– Пошли скорее, промокнем! – крикнула Ира.
В нескольких метрах от меня промелькнули три тени, а я продолжала сидеть, не в силах подняться. Не знаю, сколько времени я провела, скрючившись под кустом сирени, но, когда крупные дождевые капли замолотили по земле и траве, а над головой снова загрохотало, я наконец отмерла и поднялась. Сил, чтобы бежать, у меня не осталось. Я вышла на дорогу и, сгорбившись, побрела под ливнем.
Свет автомобильных фар ударил мне в спину вместе с сигналом. Промокшая до нитки, я обернулась и отошла к обочине.
– Марьянка, ты?
Залитое водой стекло опустилось. Я жмурилась, пытаясь разглядеть водителя, и вскоре узнала его.
– Садись скорее!
Он толкнул дверь, и я влезла в кабину.
– Здравствуйте, Эдуард Петрович… спасибо…
– Ты что это в такую погоду нагуливаешь? Чего тебе дома не сидится? – Завьялов перегнулся, порылся в бардачке и вытащил пачку носовых платков.
– На, держи!
– Тут полотенце надо, – пробормотала я, зажав ладони между коленей. – Или простыню. – С волос капало, одежда прилипла к телу, никакого толка от этих маленьких платков не было.
– Ты откуда идёшь-то?
– В лес ходила.
– В лес? – удивился он и покосился на меня.
– Да, на то самое место…
– А, понятно, – кивнул он. – Ты это, не бери в голову. Разберутся.
– Думаете?
– А как же? Чтобы Георгий… нет, даже думать об этом не могу! Я ж с ним столько лет работаю! Дружу и вообще… Ты, главное, сама не разболейся!
Он протянул руку и похлопал меня по мокрому колену.
– Горячий душ прими обязательно, поняла?
– Да, конечно.
– И малины завари! Есть у тебя малина?
– Я не знаю. Посмотрю…
– Светланка в таких случаях мне всегда аспирин дает.
– В каких случаях? – простучала я зубами.
– Если недомогание вследствие охлаждения.
– Да я не замёрзла…
– А то я не вижу, как тебя колотит. Вон твой дом, приехали уже!
– С‑спасибо, Эдуард Петрович! Хорошо, что я вас встретила.
– Ты иди, я фарами посвечу!
Я выползла и потрусила к дому. Завьялов дождался, когда я открою дверь и зайду внутрь, и только потом развернул машину.
Наша поездка заняла от силы минут десять, но если бы я его не встретила, то точно бы заболела. В груди образовался горячий комок, а руки и ноги стали ледяными, словно я искупалась в проруби.
Стаскивая с себя сырую одежду, я включила воду и встала под горячий душ. Через полчаса, когда тело согрелось, а зубы перестали выбивать дробь, я растёрлась полотенцем, потом обмоталась в него и пошла к себе. Выдернув из шкафа треники и толстовку, в которых ходила на уроки физкультуры, оделась и поставила телефон на зарядку.
Дождь немного утих. Я легла на кровать и быстро уснула.
Проснулась от сильной жажды. Облизала сухие губы и прислушалась. За окном начинало светать, сквозь полумрак проступали очертания мебели. Я поднялась и посмотрела в окно на дикий сад с кривыми стволами яблонь. И вдруг среди них заметила фигуру. Я зажмурилась, потом потёрла глаза. Фигура исчезла. Я бы не смогла описать её, потому что не успела толком разглядеть, но в саду точно кто-то был, и этот кто-то смотрел на моё окно.
Конечно, я могла ошибаться, потому что ещё не вынырнула из тягучего сна, и всё же нехорошее чувство, сродни внутреннему голосу, заставило меня насторожиться. В свете последних событий это мог быть кто угодно: один из моих друзей или кто-то из местных жителей, явившийся посмотреть на дом «маньяка», но на часах была половина третьего! Кому приспичило явиться в заброшенный сад в такое время и, главное, зачем?
