Я села на стоявший в маленьком коридорчике табурет и стянула выпачканные в траве и грязи кроссовки, затем промокшие носки. Штаны тоже были обляпаны дождевой водой и грязью до самых коленей. Заметив, в каком виде я к ней явилась, Казбич покачала головой, а затем вытащила из моих волос несколько листочков и сосновых иголок.
– Пойдём на кухню! Сейчас принесу что-нибудь переодеться.
– Не надо… Само высохнет!
– Вот высохнет, тогда и… – не закончив фразы, она ушла в единственную комнату, а я уселась за стол и осмотрелась.
Кухня выглядела по-спартански. Ничего лишнего: плита, простенький холодильник, стол, два стула, раковина и полуметровая столешница, на которой стоял электрический чайник. На столе лежали бумаги, папки и фотографии. Из-под пластикового серого плафона люстры лился тёплый свет. Я взяла две фотографии из тех, что лежали ближе всего ко мне. На одной из них была изображена Вера. Я сразу вспомнила, когда она была сделана.
– Вот, возьми. – Казбич сунула мне в руки длинный махровый халат. – Прими душ, согрейся. Тебе сразу станет лучше. – Она внимательно смотрела на меня, вероятно, пытаясь угадать, что привело меня в её квартиру.
– Я не замерзла. Спасибо тебе, Воля.
Я даже не стала уходить в ванную комнату. Тут же при ней стащила спортивные штаны и толстовку, облачилась в халат и затянула его поясом. Халат был чистым, от него пахло стиральным порошком.
– Это было перед Новым годом. – Я положила фотографию Веры и легонько постучала по ней пальцем. – Мы фотографировались в классе, на перемене. Так сказать, в режиме реального времени. Для школьного фотоальбома.
– Эту фотографию дала её мать. Есть ещё несколько, но эта самая качественная и свежая… на тот момент.
– Да, – кивнула я, испытывая невольную дрожь при взгляде на улыбающуюся Веру. Глаза её искрились, белокурые волосы обрамляли нежный овал лица.
Альбомы в итоге всё равно сделали, потому что деньги были уже заплачены. Свой альбом я закинула на полку и никогда с тех пор в него не заглядывала. Исчезновение Веры и обстоятельства, в которых я оказалась, омрачали воспоминания школьной поры.
– А эта фотография с выпускного, – прошептала я, беря в руки второй снимок.
Он был сделан с ракурса на площадку перед школой. Вокруг толпились люди – многих я очень хорошо знала. Здесь были наши родители, родственники, друзья и знакомые. Я увидела Завьяловых и даже тётку Дашу. А на площадке танцевала пара…
– Вера и Даня, – вздохнула я.
Казбич включила чайник и открыла дверцу холодильника. Достала колбасу, сыр и свежие огурцы. Прикрыв ладонью зевок, она передёрнула плечами.
– Как Георгий? – спросила я, хотя, наверное, должна была задать этот вопрос самым первым.
– Нормально. Ждём результатов экспертизы.
– Но ведь он не… – Я запнулась, не зная, как выразить свою мысль. – Его же не могут заставить взять вину на себя? – наконец выдавила я.
Казбич взяла нож и стала нарезать колбасу.
– Марьян, я контролирую ситуацию, насколько это возможно. Понимаю твоё волнение, но поверь, я не допущу, чтобы Георгия огульно обвинили.
– Хорошо. Учитывая, что ты одной фразой можешь обеспечить ему свободу. Не представляю, как тебе удаётся держаться в этом случае.
– Я жду результатов экспертизы, – твёрдо заявила она. – Хочу, чтобы доказательства были явными, а не голословными.
– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Послушай, я пришла к тебе не просто так…
Казбич развернулась и посмотрела на меня.
– Я кое-что узнала… – Теперь слова давались мне с огромным трудом, будто челюсти свело от холода, и они никак не хотели размыкаться.
Мысленно я видела, как, посмеиваясь, Сашка и Данька ссыпают или, может, заливают лекарства в пакет с соком, потом трясут его, чтобы всё хорошенько растворилось. А Ира – девочка, с которой я сидела за одной партой, стоит рядом и внимательно наблюдает за их действиями!
Вода в чайнике вскипела. Казбич достала два простых бокала и бросила в каждый по пакетику чая. Потом сдвинула бумаги, расчистив небольшой свободный пятачок, и поставила кружки. Бутерброды выложила на блюдце и придвинула ко мне.
– Ешь и рассказывай.
Я смотрела на еду и чувствовала, как к горлу подступает тошнота.
– Я узнала об этом случайно и ещё не могу толком осознать. К тому же я уверена, что люди, которые это сделали, откажутся от своих слов и будут стоять на своём до последнего. Я даже думаю, что они обвинят меня во лжи и наговоре.
Казбич присела на корточки и обхватила мои колени. Глядя на меня снизу вверх, она ободряюще кивнула:
– Говори, Марьяна! Не бойся! Мне ты можешь рассказать всё как есть.
– Сегодня я была на том самом месте, где видела Веру в последний раз. Бродила по поляне, вспоминала… Потом пошла обратно. Когда выбиралась из оврага, увидела Сашу и Даньку. Они направлялись к тем домам, ты знаешь, я говорила о них. Раньше мы там собирались, чтобы поболтать о разных вещах… – Я стиснула зубы и втянула воздух через ноздри.
Казбич не торопила меня, просто смотрела. Тепло её ладоней ощущалось и через ткань халата.
