– Так уж прямо все и поверили, что Георгий Лильку убил, – попыталась я успокоить его. – Глупости! Кто его знает, ни за что не поверит!
– Мало ты ещё на этом свете живёшь. Чего только не бывает! И люди, ажно бешеные звери, случаются. Вот вроде и нормальный, пьёшь с ним, ешь, а потом… р-раз и… – Дядька Коля рубанул ладонью воздух и отвернулся к окну. И взгляд у него стал такой тоскливый, что было понятно: распереживался мой сосед не на шутку.
– Поешьте, дядь Коль, – пододвинула я к нему миску. – И поговорите со мной.
– Что тебе сказать-то, Марьянка?
Я стала очищать варёную картошку от кожуры.
– Расскажите, как Веру искали…
– Верку? – Дядя Коля поскрёб щетинистый подбородок и тоже взял картофелину. Покрутив её, куснул прямо с кожурой. – Да уж, вспомнила ты! Тяжко всем тогда было. Так-то город у нас тихий. По пьянке, конечно, драки бывали. Или там муж с женой поцапаются. Пожары, сама знаешь, тоже дело обычное особливо в засушливый год. Но вот чтобы так? Не припомню.
– Но люди ведь и раньше пропадали? – осторожно спросила я.
– Люди, Марьянка, имеют такое свойство – пропадать. Кто по глупости, кто по собственной воле, кто, опять же, по пьянке… Кого из воды вылавливают, кого в других местах находят.
Я сразу подумала об Инге Смирновой.
– Поначалу-то думали, конечно, что Вера утонула. Потом, что заблудилась в лесу. Народ на поиски пошёл. Сразу, в тот же день.
– Как же она могла заблудиться, дядь Коль? Там же рядом всё. Пройти через опушку к оврагу, вот и дорога.
– Так-то оно, конечно, так. Но мало ли…
Он повернулся и откуда-то из-за спины вытащил кружку. Налил квасу и предложил мне, но я отказалась. Тогда дядя Коля жадно выпил и утёр губы.
– Завьялов поиски организовывал. Деловой мужик! Не стал ждать, когда наша доблестная полиция зачешется. Он с Веркиными родителями и другими стали лес прочёсывать, следы её искать. А какие там следы после дождя? Мокрая трава да грязь.
– Да, тётя Даша рассказывала, что Эдуард Петрович много сил и времени на это потратил.
– Он же лес как свои пять пальцев знает. Они с Георгием карту на квадраты поделили, чтобы легче было искать. Завьялов ведь по молодости за Веркиной матерью ухлёстывал. А она другого выбрала. Сейчас, поди, локти кусает, жила бы царицей, как сыр в масле каталась. Светка-то Завьялова уж почто вся из себя, но Анька Зубова краше в юности была, поверь мне.
– Да ладно? – вспомнила я Веркину мать – раздавшуюся после родов, говорливую и крикливую женщину.
– А чего мне врать? Вон хоть у Дарьи спроси. Анька так плясала, искры каблуками вышибала! Как какой городской праздник – она первая юбками трясти. Потом уж, конечно, семья, дети…
Ну да, огород и прочие «прелести» провинциальной жизни. Но ведь кто-то вполне счастлив и такой жизнью. Я посмотрела в пыльное окошко, задрапированное по бокам паутиной, словно шторами. Оно выходило на дорогу.
– А вы сегодня ночью никого не видели? – спросила я на всякий случай, не особо надеясь на результат.
Дядя Коля запихнул остатки картошки в рот и активно задвигал челюстями.
– Видел, – прошамкал он и потянулся к бутылке.
– Видели? – Я даже дышать перестала.
– Видел, как ты ночью туда-сюда шмонялась.
Однако!
– А ещё кого-нибудь?
– Да мне и тебя хватило. Сплю я плохо, если стакан на грудь не приму. А Дашка меня на сухом пайке держит. Когда у тебя дверь хлопнула, я и поднялся. Выглянул, смотрю, ты крадёшься.
– Чего ж не окликнули? – усмехнувшись, я захрустела огурцом.
– Ну, мало ли, чего тебе на улице понадобилось… Вы там в своих столицах привыкшие полуночничать.
– Показалось, что вокруг дома кто-то ходит. Вот я и вышла посмотреть.
– Да вроде тихо было, – задумался дядя Коля.
Я не стала заострять внимание на этом вопросе. Не ровён час, забеспокоится дядька Коля ещё больше, совсем с катушек слетит.
– Значит, Веру искали хорошо, – продолжила я разговор.
– Изо всех сил. Отец ейный мне рассказывал, что километров пять обошли стеной. И по трассе шли, чтоб, значит, кусты и канавы проверить. Мало ли, может, авария приключилась. И по камерам смотрели. Пропала девка, как ветром сдуло… Ни похоронить, ни помянуть…
Я поёжилась. Дядя Коля выдохнул и с громким булькающим звуком выпил ещё одну кружку кваса. Скривившись, занюхал куском хлеба.
Больше мне нечего было у него спрашивать.
– Ладно, дядь Коль, пойду я. Вы уж тут долго не сидите, ладно? Тётя Даша переживает.
– Чегой-то она переживает? – покосился он на меня.
– Любит, наверное, – пожала я плечами и полезла обратно.
Тётка Дарья работала на огороде. Я решила, что помощь ей не помешает, поэтому подобрала мотыгу и присела рядом с ней на корточки около грядки со свёклой.
– Чего он? – спросила соседка, отбрасывая в сторону сорняки.
– Поел. – Я стала рыхлить влажную землю, выщипывая травинки.
– Сыч болотный… – крякнула тётка Дарья и вытерла вспотевший лоб. – Молчит?
– Да чтой-то, разговаривает.
– И об чём? – нахмурилась она.
– Мы о Вере говорили, про её поиски. Как всё организовано было, и вообще…
– Ну, понятное дело, что искали. И потом тоже. Сколько лет уж… Может, она всё-таки уехала, а, Марьян?
