– По-соседски, бывало, и заходили, – пожала плечами женщина. – Муки там взять, луку или песку… Ты меня не путай, девка! Всё одно – ничего не знаю!
– А эта подкова у вас откуда? – ткнула я пальцем в висящий на двери оберег.
– Так она мне и подарила! – вспыхнула женщина.
– Ну вот, получается, Василиса заботилась о вас.
– Пф-ф! – Ангелина Михайловна подёргала себя за ворот кофты, словно он был слишком туго застёгнут. – У неё этих разных штук много было! И подвески, и кулоны, и браслетки разные! Ничего особенного и ценного – подковы медные, камешки разноцветные, железные головы лошадиные! Целая коробка всякого барахла! Когда она померла, хозяева всё на помойку выбросили – и коробку, и тряпки ейные, и матрас вот!
– Лошадиная голова? Интересно…
На том мы с Ангелиной Михайловной и расстались. Я спустилась на один пролёт и встала у подоконника. Залезла в интернет, чтобы найти информацию о цыганских оберегах. С подковой и так было всё понятно, многие держат её у себя дома, чтобы привлечь удачу. К лошадям у цыган особое отношение, для кочевых племён конь – главное богатство. Но что означает оберег в виде лошадиной головы, который я видела у Веры, я очень хотела узнать.
За полчаса поиска по разным статьям, блогам и сайтам я выяснила, что изображение лошади или лошадиной головы чаще всего встречается среди украшений вардо – цыганской кибитки и носит символ кочевой жизни. Я несколько раз перечитала значение, а потом меня словно обожгло: что, если Вера последовала гаданию или совету Василисы и отправилась куда-то, не сказав никому ни слова?
– Чушь какая-то…
Люди сами себя обманывают, полагаясь на мнение тех, кто, собственно, и сам-то мало что понимает в жизни. Вера никогда не казалась мне глупой и поверхностной, но так ли хорошо я её знала? Достаточно, чтобы сейчас оспаривать сделанные выводы.
И всё же мысль о том, что цыганка Василиса Полуянова могла поспособствовать если не исчезновению, то какому-то неизвестному решению Веры, не отпускала меня. От её соседки я узнала немного, однако достаточно, чтобы поверить в это. А ещё нельзя было сбрасывать со счетов рассказ тётки Дарьи о том, как бабка Дани отнеслась к Завьяловой в больнице. Пожалуй, мне стоило поговорить об этом со Светланой Александровной. Она была близким мне человеком, я могла рассчитывать на её искренность. Если она тоже приходила к цыганке, то, пожалуй, я знаю зачем. Желание иметь ребёнка – одно из самых сильных. Теперь, когда судьба самым невероятным образом наградила её сыном, она чувствует себя спокойно и уверенно, так что я надеялась на то, что она поделится со мной своей историей и знакомством с гадалкой. Ведь теперь это всё в прошлом и не имеет для неё никакого значения.
Я набрала её номер и стала ждать. Через несколько длинных гудков трубку сняли, но ответила не она, а Эдуард Петрович.
– Марьяна? Что случилось?
– Здравствуйте! Я хотела поговорить со Светланой Александровной. Мне нужно кое-что спросить у неё.
– А Светланки сейчас нет. Она телефон забыла дома. А я вот на обед приехал. Ты далеко?
– Нет, рядом. Минут десять до вас. Может, я тогда вечером зайду?
– А чего ждать? Они с Ванечкой в больницу пошли.
– Что-то случилось? Он заболел?
– Нет, профилактический осмотр. Ты приходи, подождёшь её.
– Можно? Спасибо огромное! Я скоро!
Сунув телефон в сумку, я понеслась к дому Завьяловых. Эдуард Петрович ждал меня у калитки. Впустив внутрь, улыбнулся:
– Обедала?
– Нет, я не хочу. Вот от чая не откажусь! Или просто воды. Душно.
– Конечно! Встретила кого по дороге, чего запыхалась?
– Нет.
– А откуда идёшь-то?
– Да так, – отмахнулась я. – Знакомую навещала. Она в одном доме с Даней Полуяновым живёт.
– Вот как? И что там с Полуяновым? Вы же до сих пор дружите?
– Да тут такая история… – вздохнула я, скидывая обувь. – Честно говоря, даже вспоминать не хочется.
– Ты про то, что тогда случилось? Или он тебя обидел? Ты мне только скажи, я на него управу-то найду!
– Пусть живёт, – хмыкнула я и повесила сумку на крючок вешалки.
– Мой руки и садись, – велел Эдуард Петрович. – Рассказывай, что там и как. Про Георгия есть новости?
– Нет, я ничего не знаю. Полагаю, надо ждать результатов экспертизы. Я просто в ужасе, не понимаю, что делать, если… На адвоката нужны деньги… Надеюсь, что полиция во всём разберётся.
– Эх, да… – покачал головой Завьялов. – Кто бы мог подумать, что так всё закрутится! На нас рассчитывай, мы всегда поможем. А Лилька эта… – Он сжал кулак и потряс им в воздухе.
– Она была страшным человеком, – согласилась я. – Оболгала мою мать, и вообще… Вы знали, чем она промышляла?
– Чем?
– Мало того что сама принимала всякие запрещённые средства, так ещё их и продавала!
– Серьёзно?! – поражённо воскликнул Завьялов. – А ты откуда знаешь?
Он опустился на стул напротив меня, а я продолжила свою сбивчивую, полную эмоций речь:
– Ну а как же? Сами посудите, Эдуард Петрович, в её сумке нашли лекарства. И дома тоже! А ещё она была сиделкой у Василисы Полуяновой, и та быстро скончалась!
– Так она же инвалидом была, Полуянова эта.
– Да, я понимаю! Но уж больно быстро на тот свет отправилась!
