Прежде чем уйти, я зашла в свою комнату, чтобы занавесить окно. И тут мой взгляд упал на другую фотографию, которая стояла на полке. На ней я была со Светланой Александровной в момент награждения за победу в областном конкурсе рисунков. Мне тогда было тринадцать. Завьялова выглядела по-королевски: в длинном синем платье, на высоких каблуках. Причёска немного другая, но в целом с тех пор моя учительница мало изменилась. Я вытащила снимок из рамки и сунула его в сумку.
По дороге купила коробку зефира и пачку хорошего чая. У дома Полуянова я оказалась минут через двадцать. Вычислила его балкон, но он был пуст. Возможно, Данька находился на работе или ещё где, встречаться с ним я не планировала. Быстро зашла в подъезд и поднялась на нужный этаж. Подошла к квартире его сердобольной соседки и нажала на кнопку дверного звонка. Конечно, она тоже могла отсутствовать – мало ли дел у пенсионерки? – но за дверью послышались шаркающие шаги, и я нацепила на лицо радостную улыбку.
– Здравствуйте, Ангелина Михайловна! – Не дав ей опомниться, я просочилась внутрь квартиры и протянула свои дары. – Помните меня?
– Маша?
Я открыла рот, чтобы поправить её, а потом вспомнила, что этим именем назвалась в нашу первую встречу. Кивнув, продолжила:
– Вот, хотела поблагодарить вас за участие.
Лицо пенсионерки разгладилось.
– Ну, проходи, раз пришла! Не ждала… А у меня давление, голова раскалывается.
– Так погода-то какая! То солнце, то дождь! Меркурий ретроградный шалит, не иначе.
– Рассказывай, что у тебя, как?
– Всё хорошо.
– С Данькой-то всё, разбежались?
– Разбежались, – ответила я и ощутила что-то сродни облегчению.
– Вот и славно! Не пара он тебе.
Ангелина Михайловна покрутила пачку чая и убрала её в шкаф. Следом за ней отправился и зефир.
– Я ненадолго. Мне кое-что узнать у вас надо, – не стала я юлить и тянуть время. – Помните, вы мне про Василису рассказывали, про гадания и всё такое…
– Помню, чай, из ума не выжила.
– Так вот, я тут фотографии принесла. Посмотрите, пожалуйста, может, вспомните кого-нибудь?
Ангелина Михайловна надела очки и вгляделась в фотографию на экране. Пожевала губами, взяла телефон и подошла к окну.
– Ну точно, она это! Та, в красном пальто.
– Её Вера зовут. Зубова.
Ангелина Михайловна приподняла брови, очки тут же сползли на кончик носа.
– Зубова… Погоди-ка, что-то имя больно знакомое…
– Она пропала здесь пять лет назад.
– Ох ты ж! Так это она, что ли?
– Она. А вы её только тогда видели? Вера с Даниилом встречались…
– А что я тебе говорила? Дурное семя! Сидела бы себе дома, книжки читала, глядишь, ничего бы и не случилось! А то – встречались, тьфу!
– А ещё вот эту женщину вы, случайно, не видели здесь? – Я достала фотографию и протянула её Ангелине Михайловне. Рисковала, конечно. Завьялова – человек в городе известный. Не хотелось бы, чтобы мои расспросы направили мысли этой женщины по ненужному пути.
Ангелина Михайловна взяла фотографию, покрутила её, то отдаляя, то приближая к себе, а потом посмотрела на меня:
– Так это ж… В Доме культуры я её видела, и в городе.
– А к бабке Полуянова она, случайно, не ходила?
– Погоди-ка, ты что ж думаешь, я за соседями, что ли, подсматриваю?
– Ничего такого я не думаю. Просто спросила.
– Может, кто и ходил к Василисе, не моё дело! И что это ты свой нос суёшь, куда не следует, а? Померла Василиса! Отмучилась и померла! Это её бог наказал за непотребство! Гадание – страшный грех, вот что!
Она не на шутку рассердилась. Пихнула мне фотографию и скрестила руки на груди, сурово глядя на меня поверх очков.
– Но если бы вы её видели, то сказали бы, правда? – не унималась я.
– Да что я, Завьялову бы не узнала, что ли? Её все в городе знают. Говорю же, не видела! Вот мужа ейного видела с рыжей сиделкой. На улице.
– Да? – удивилась я. Впрочем, чему удивляться? Городок-то маленький.
– Да. У магазина. Он ей денег давал.
– Зачем?
– Я вот тоже подумала – зачем, а когда за ней в магазин зашла, то увидела, что она сразу к бутылкам метнулась. Видать, на опохмел просила.
– Понятно. Ладно, пойду я, – заторопилась я. – Спасибо вам огромное!
Хозяйка квартиры последовала за мной. Сиплое дыхание практически щекотало мой затылок.
На двери висела медная подкова. Заглушка дверного глазка оказалась приподнята. Самым наглым образом я склонилась и посмотрела через глазок на лестничную площадку.
– А следствию вы говорили о том, что Вера посещала соседскую квартиру?
– Какому-такому следствию? – фыркнула Ангелина Михайловна. – Зачем это? Никто меня ни о чём не спрашивал! Это же давно было!
Возразить мне было нечего, да и имело ли какое-то значение то, что Вера ходила к гадалке? Конечно, она интересовалась всякими мистическими вещами и даже, чему есть свидетель, приходила к Василисе, чтобы узнать свою судьбу, но что теперь делать с этими фактами?
Кто мог ещё знать о том, что она была здесь? Данька? А может, Ирочка? Поделилась ли Вера с ними своим тайным знанием?
– Ангелина Михайловна, а вы, случаем, не знаете, каким образом происходило гадание? Вы же были соседками с Василисой, наверняка заходили друг к другу в гости.
